Терракотовые сестры - Людмила Коротич

Штаб: Мэри Лу, Фархад – громадина такой оказался, кстати, Казакова ему едва доставала макушкой до подмышки – и еще четверо мужчин разного возраста и внешности сидели на низких сиденьях в полупустом круглом зале. Стола в центре не было, зато макет Масады и окружающих окрестностей был искусно вылеплен из чего-то вроде обожженной глины. Горы, пустоши, крепость, все вокруг вытянутого водоема, для наглядности обильно посыпанного солью, похоже. По ней и планы чертить проще, понятное дело.

Фархад встал у двери, отрезав путь к отступлению.

– А вот и наша новая гостья, – Мэри Лу поднялась и улыбнулась. Только она. – Расскажи, кто ты и откуда. Начни сама, а мы спросим потом то, что будет непонятно. Не молчи, пожалуйста. Мои коллеги могут неправильно это понять.

Казакова рассчитывала на другой формат общения, но выбирать не приходилось.

– Боюсь, мой рассказ покажется им еще более невероятным, – начала девушка, но осеклась, английский знала не настолько хорошо, а тут монстры, духи, зомби, возмездие, вымирающее племя. – Но вы не поверите.

Американка перевела, и все вокруг почему-то хмыкнули.

– Подожди, Мариш, – заговорил Фархад. – Вот так будет лучше. – Он подошел и надел на руку, на запястье Казаковой тонкий металлический ободок. У самого на кисти такой же, она заметила его, еще когда Фархад тряс ее за плечо. В центр зала у макета мужчина поставил тот самый колокольчик, который Маша уже встречала. – Говори сейчас, – это он уже Казаковой непосредственно.

– А что говорить?

– Рассказывай. Теперь тебя все понимать должны.

– А, Фархад, ты опять! – взвилась Мэри Лу. – Их нельзя использовать, мы должны просто уничтожать! Выбросить!

– Уймись, женщина, я кузнец, и я сделал полезную вещь из дряни!

– И она работает, – отозвался один из мужчин. – Мы все тут прекрасно понимаем вашу семейную сцену, Мэри. Но давайте ближе к делу. Фархад отрезал кусок от этого… артефакта, как ты их называешь, и сделал… – человек пожевал губами, подбирая нужное слово.

– Переводчик, – подсказала Казакова.

– Да, пусть так, – кивнул мужчина и продолжил. – Вещь полезная, и не надо тратить время на то, чтобы понять, что нам подкинула судьба в лице бандитов-промысловиков.

– Сталкеров, – снова влезла Маша. – У нас их сталкерами называют. Если я вас правильно поняла.

Одновременно она поняла, что и в этом мире не без чудес: точно такой же браслет был на руке Мэй. Один из колокольчиков Лотосового дворца застыл там в первый же момент. Сестра рассказывала. Может, это она и послала подарочек вдогонку Маше. Значит, дошла до Мертвого моря в мире Альтерры. Наверное.

– Вот и рассказывай, Маша, – одернули осмелевшую девушку. Тебя сейчас все понимают.

– Ладно, вы сами напросились, – и Казакова применила свою самую обезоруживающую улыбку. – Два дня назад, 22 июня, я приехала на станцию Нижний Баскунчак, чтобы сделать большой материал для своей редакции о жизни в глубинке…

Пока Маша Казакова говорила, никто ее ни разу не перебил, и рассказ бредом не обозвали даже после окончания. Хотя многое ей самой казалось невероятным. Особенно если проговаривать все вслух.

– А козлоногий? – спросил заросший до глаз рыжей бородой коренастый мужчина. Про него и сказать-то нечего, только разве, что на гнома похож.

– А кто это? – Маша не поняла сути вопроса.

– Та тварь, которая вылезла из моря за тобой следом, – пояснила Мэри Лу. Похоже, все присутствующие уже были в курсе обстоятельств Машиного появления.

– Не знаю, что сказать, – развела Казакова руками. – Я таких чудищ впервые вижу.

Все переглянулись. «Гном» даже глаза выпучил: белки ярко сверкнули из рыжих зарослей на лице.

– Это самая удивительная вещь в твоей истории, – первой справилась с эмоциями Мэри. – А про Спасителя ты тоже ничего не знаешь?

– В смысле? Ну как, – дернула плечом девушка, – как все, на уровне общих знаний. Спаситель, это тот, кто кого-то спасает. По маме я православная, даже крещена в детстве. У нас в университете был курс по истории религий мира. Оттуда, в основном. Ну, еще Рождество, Пасха.

Тут Казакова осеклась. Вот тогда она почувствовала, что такое «в воздухе повисло напряжение».

– Поподробнее, пожалуйста, – делано-спокойным голосом попросила американка. Маша отчетливо услышала лязг металла. Кто-то сосредоточенно работал молотком во внутреннем дворе крепости.

– Вообще-то я не религиозна и веротерпима, – осторожно начала Казакова.

– Когда он придет? Когда? С какими силами? В каком образе? Говори! – рявкнул «гном».

– Да я откуда знаю?! – отшатнулась девушка. И тут же уперлась в грудь Фархада, предусмотрительно стоявшего у нее сзади. – Второе пришествие Христа же символизирует конец цивилизации. Там же сначала Антихрист должен воцариться вроде. Потом Армагеддон – финальная битва добра и зла. И все грешники погибнут. Как-то так.

– Что за хрень она несет? Уважаемая Мэри Лу, ты что-то пояснишь? – рыжий все не унимался.

– Постараюсь, уважаемый Иржи, – и американка придвинулась ближе. – Маша, пожалуйста, будь сейчас честной и точной. От твоих ответов зависит твоя же жизнь. И не только твоя.

Она делала большие паузы между фразами, словно подбирала код, а не слова:

– Кто для тебя Спаситель?

Казакова вздохнула – ожидала чего угодно, но не допроса с пристрастием о вероучении – и начала:

– В общем, так. Спаситель – это в первую очередь Христос (или Сын Божий, что его сути, видимо, не меняет), то есть сильный человек, осознанно пожертвовавший собой ради людей. То есть принявший любую участь с открытыми глазами, не требуя взамен ничего, никакой благодарности. И в то же время его поступок касался его самого. Он никому ни себя, ни свои принципы не навязывал. Он есть – и этого для многих было уже достаточно. Я ответила?

– А поконкретней, – не унимался Иржи-гном.

– Ммм, не совсем понимаю. Вы тогда формулируйте конкретнее. Для меня то, что я сказала, – предельно конкретно. – Казакова даже обиделась слегка. За подобный ответ она получила «зачет» автоматом в свое время, помнится. У препода-коммуниста, между прочим.

Но тут было потруднее.

– Я не Папа Римский, чтобы знать времена и сроки второго пришествия Христа. И вообще думаю, что это метафора. Спаситель – это не регулярное явление, и ничего не повторяется. Когда-то он был нужен для того, чтобы направить человечество на какой-то определенный путь, и он это сделал. Сейчас единого Спасителя быть не может. Мне кажется, что сейчас-то самое интересное время наступает, время локальных спасителей. То есть каждый сам себе спаситель, в первую очередь потому, что мы все время о судьбах мира беспокоимся, не наведя в своем огороде порядок. И мир достаточно активно подталкивает нас к этому осознанию. К тому, что ответственность за спасение лежит на нас самих. Столько инструментов для этого дано. И давно. Теперь пора начинать этими инструментами пользоваться.