Багряная империя. Книга 3. Пепел кровавой войны - Алекс Маршалл

— Хорошо, хорошо, но о чем я вам сейчас говорил? — спросил Хортрэп. — Точно не помню. Может, о том, что нам предстоит очень рискованное дело? Или о том, чтобы вы напились в стельку с моей неудавшейся ученицей и вашим трусливым товарищем?

— Мы встретимся с пашой в конце пути, — сказал Гын Джу, выходя вслед за Пурной. — И это не обсуждается.

— А-а, ну тогда извини-и-ите! — Лицо Хортрэпа, потянувшегося к мешку Гын Джу, перекосилось. — Твоя маленькая приятельница укусила меня. Не желаете поспорить, кто кого в итоге заразит?

— Мы ненадолго, — пообещал Мрачный, остановившись на пороге. — Принести тебе что-нибудь из деревни?

— Принеси... — Хортрэп вытащил извивающуюся крысу из мешка и осмотрел в свете свечи; грызун не упустил возможности вонзить зубы в его огромную лапу. — Принеси мне другого героя. А если не получится, то хотя бы сэндвич.

— Заметано.

И Мрачный поспешил по склону холма вдогонку за Пурной и Гын Джу.

Далекие улицы Черной Моли тонули во тьме, как и окружающий лес. Однако, если вспомнить, дома было точно так же — никто не тратит драгоценную ворвань на освещение хижины, а тлеющий в очаге торф не дает столько света, чтобы было видно снаружи. Мама права, он превратился в иноземца, переняв чужие привычки, от самых обычных — например, не гасить лампу до полуночи — до совсем уже странных, вроде доставки еды из таверны пожирателю демонов.

Он посмотрел на свое копье и прошептал:

— Прости, дедушка, что я связался с ним. Знаю, ты бы не одобрил.

Копье ничего не ответило, как бы Мрачный этого ни хотел... Глупая мысль, так случалось только в сагах, когда старый воин превращался в оружие. Но ведь еще до того, как Хортрэп объяснил, что Чи Хён приказала выковать наконечник из святой стали, оставшейся после изготовления ее клинка, Мрачный почувствовал присутствие старика в этом копье. Разве это глупо?

Но уж безусловно глупо то, что скоро случится. Только мама немного оттаяла, как все снова пошло через задницу после долгого возвращения в Черную Моль. И теперь, этой самой ночью, Мрачный собирается вызвать демона и подчинить своей воле. Дед был бы ужасно разочарован. Но еще большей неожиданностью, чем отказ Дигглби участвовать в ритуале, стало спокойное согласие матери... Хотя, возможно, она увидела в этом определенную смелость, которую ее слабохарактерный сын все-таки перенял у Рогатых Волков, и потому сама уже не может отступить. Вот к чему в нынешние времена приводит обращение в веру цепистов — несгибаемая гордость заставляет тебя принимать участие даже в заведомо дурных ритуалах.

Но что сделает мама, когда увидит своего брата? Теперь уже без всяких «если», поскольку Хортрэп нашел магический столб, прибившийся к берегу болота. Сам Мрачный в конце концов изменил мнение о дяде — по крайней мере, решил не обвинять его, не выслушав объяснений. Но хотя мама и пообещала отложить разборки с Марото и Мрачным до того времени, когда армии Джекс-Тота будут разбиты, что, если и после этого она не сменит гнев на милость и снова захочет выпустить сыну кишки?

Тогда придется убить бешеную Волчицу. Нежданная, пугающая мысль. От нее сразу заболели раны, а сердце болело еще сильней, когда он смотрел на искривленную фигуру Гын Джу, шагающего вместе с Пурной по тропе, что вела от церкви к дороге. Убить Волчицу...

Впрочем, глупо ставить фургон впереди другой волчицы — сначала нужно призвать демонов, пройти сквозь Изначальную Тьму прямо в Затонувшее королевство, спасти Марото, если он попал в плен, как опасался Хортрэп, и встретиться в Отеане с Чи Хён еще до того, как начнется настоящая война с Джекс-Тотом. Нет смысла волноваться из-за неприятностей, которых еще нет, когда сидишь возле своего сгоревшего дома. Парень из Кремнеземья, собравшийся срезать путь через Изначальную Тьму... где обитает Безликая Госпожа, если Мрачный верно догадался о месте ее проживания, хотя в Эмеритусе она не сообщила свой адрес, чтобы не пугать жалкого смертного. И без того тяжело было отделаться от ощущения, будто она наблюдает за ним прямо сейчас, под ясным ночным небом. Что же будет, когда Мрачный осмелится пройти по ее владениям?

Есть только один способ узнать. Дед затупил свой острый язык, пытаясь вбить урок в голову Мрачного, но потом была встреча с Чи Хён и все остальное, что заставило его придерживаться этого правила. Иногда, демоны тебя подери, нужно просто сделать то, что ты должен, а не тешить себя надеждами, способными довести до могилы. В этот раз он не станет откладывать решение снова, и снова, и снова, как вышло с противостоянием Безликой Госпожи и Софии, как выходило еще много раз в его жизни, а сразу возьмет волка за рога. Где-то на другом краю Звезды Чи Хён ждет его, верит, что он придет и приведет с собой Гын Джу... и ни боги, ни демоны, ни монстры, ни смертные не остановят его.

Но сначала будет теплый зимний вечер в деревенской таверне, в самой глуши Багряной империи, где никто, похоже, понятия не имеет о том, что мир в шаге от гибели. После всего, что с ними случилось, они имеют право напоследок посидеть в тишине. Ведь скоро станет очень-очень шумно.

Друзья и впрямь оказались в таверне, хотя Неми, должно быть, оставила рогатую волчицу где-то в лесу, чтобы не привлекать внимания. В смысле, еще большего внимания. По такому случаю Дигглби вырядился даже причудливей, чем обычно, что само по себе уже о многом говорит. Блестящий тюрбан отражал во все стороны свет камина, а черно-белая дашики^[7] хорошо сочеталась с мертвецким гримом. Появиться в таком виде в любой деревенской таверне империи означало дать местным обитателям богатую пищу для разговоров на недели вперед. И это еще не считая девушки с лицом, унизанным кольцами, и с эффектной оперенной тростью в руке. Да и монах с драгоценными камнями вместо глаз диковато смотрелся в деревне, по неизвестной причине вернувшейся к поклонению языческому богу, чей идол красовался на площади. А в довершение всего — суровая физиономия крупной кремнеземки, с косами, выбивающимися из-под шлема с рогами... Вряд ли многие здесь знали, что такие косы и шлем бывают только у вышедшего на охоту Рогатого Волка, не заботящегося о том, откуда взялось мясо на обед, лишь бы оно было свежим.

— Компашка — как в дурном сне, — сказала Пурна, когда они остановились на крыльце и по очереди заглянули через отверстие в промасленной бумаге, которой было затянуто окно.

По какой-то причине она не решалась войти, возможно сожалея о тех словах, что сгоряча сказала паше, или о тех, что не сказала Неми. Однако несколько затяжек биди, выпрошенного этим вечером у Хортрэпа Мрачным, вернули ей бодрое настроение.

— Поправьте меня, если когда-нибудь слышали о подобном: охотница из Кремнеземья, монах, имперский аристократ и ведьма решили посидеть в таверне.

— Все может стать еще глупее, — сделав затяжку, добавил Гын Джу хриплым от дыма голосом, — когда к ним присоединятся дикорожденный жеребец, тапаи из Угракара и франтоватый поэт с Непорочных островов.