Багряная империя. Книга 3. Пепел кровавой войны - Алекс Маршалл

В первый раз после побега через Врата Отеана Чи Хён выспалась по-настоящему. Она уже сомневалась, помнит ли ее тело, как спать не урывками, пробуждаясь от каждого звука, но это было просто превосходно. На всех лучах Звезды Изначальную Тьму часто называли источником снов или страной, куда отправляются спящие... Но похоже, эти люди провели не так уж много времени по другую сторону Врат, иначе они ни за что бы не поверили в такую нелепость. Одна мысль впилась в голову Чи Хён с мучительной ясностью: это место было слишком реальным. Все, что казалось чуждым и неправильным в тамошних ландшафтах и в их обитателях, было неправильно только для нее, это она была чужаком, а сам мир оставался таким же холодным и обыденным, как и тот, который ей пришлось покинуть.

Поэтому, когда Чи Хён наконец выскользнула из глубокого забытья в нежный сон, не имеющий ничего общего ни с пыльными серыми пустынями, ни с ослепительно-яркими картинами, что переполняли ее демонский глаз, она испытала наслаждение, о котором, казалось, давным-давно позабыла. Когда Чи Хён очнулась, герцогиня Дин и граф Хассан, ожидавшие ее пробуждения в пустом полуразрушенном храме, спросили, не снились ли ей кошмары, потому что она плакала во сне. Чи Хён покачала головой и сказала, что это были слезы облегчения, поскольку ее сон сохранил краски утраченного мира.

— Не все земли за пределами Звезды так же унылы, как эта, — произнесла Дин, с тоской глядя сквозь трещину в древней каменной крыше на неизменно серое небо.

— И ваш завтрак это подтверждает. — Сасамасо подала Чи Хён помятую медную миску с яркими, как драгоценные камни, зернами, залитыми чем-то прозрачным и вязким, и с оловянной ложкой, воткнутой в эту гущу. — Съешьте, сколько сможете, генерал. Пища восстановит силы.

Две пожилые женщины уселись на большую глыбу светлого мрамора, а Чи Хён медленно приподнялась на локте над своей бугристой постелью. Она лежала на сосновых лапах, и пряный запах хвои дразнил ноздри. Он напомнил о старике Безжалостном, как тот лежал на своих погребальных носилках в лагере у Языка Жаворонка.

Сердце забилось быстрей при мысли, что она проснулась без оружия под рукой, но затем Чи Хён увидела свое снаряжение, сваленное в углу пыльной комнаты, и торчавшие из кучи эфесы мечей. Она прижала ладонь к лесной постели, почувствовала, как прогибаются ветки, как колются иглы, и к горлу подступил комок; ох и давно же она в последний раз видела незасохшее дерево и вдыхала аромат свежей зелени.

— Сколько вы уже здесь? — спросила кавалересса Сасамасо, углядев нечто знакомое в выражении лица молодого генерала.

— Два... два года, — ответила Чи Хён и теперь уже на самом деле разревелась, но не от жалости к себе, а из-за двух женщин, которые были так добры к ней. Эти женщины провели здесь десятки лет, но все равно заботятся о ней так, будто она пострадала больше всех. — Всего два года.

— Всего! — Граф Хассан прошмыгнул под одеялом, заграждающим вход в комнату, неся в трясущихся руках бронзовый чайный сервиз. — Неудивительно, что вы так ужасно выглядите.

— Хассан! — одернула его Дин.

— Это правда. — Он поставил поднос с исходящим паром напитком на другую глыбу — их в помещении хватало. — И разве я не достаточно учтиво выразился?

— Ты вообще не должен был ничего говорить. — Дин взяла у Сасамасо миску, которую Чи Хён уронила на пол, и снова поднесла генералу. — Съешьте еще немного. Даже вообразить не могу, как вы здесь жили, но сомневаюсь, что благополучно.

— А мне и не нужно ничего воображать, — сказала Сасамасо. — Если помнишь, это я определила, что за запах исходит от ее сумок. Наш генерал питалась так же плохо, как и спала, и это просто подвиг. Удивляюсь, как она не отравилась, хоть и под защитой демона.

— Мохнокрылка! — вскрикнула Чи Хён и резко села, чуть было не выбив миску с едой из рук Дин.

Но тут же заметила, как совомышь шевельнулась под одеялом, а потом вскарабкалась по свежей рубашке, в которую переодели хозяйку. Мохнокрылка устроилась на ее груди и пощелкала клювом, словно пробуя на вкус давно забытое ощущение спокойствия и уюта. Взглянув на изможденные, но счастливые лица тех, кого она считала погибшими в сражении у Языка Жаворонка, Чи Хён спросила:

— Но как вы сами выжили без помощи демонов? И как... как долго вы здесь находитесь? И почему так долго?

— Эта страна — лишь одна из многих, генерал, и некоторые страны выглядят чуть ли не гостеприимно, — ответил Хассан, разливая горячий чай по металлическим чашечкам.

— Я как раз об этом и рассказывала, когда вмешался граф, — проворчала Дин. — Мы оказались в другом месте, гостеприимном, а в эти мерзкие края пришли только ради вас.

— Что же касается вашего появления перед нами в столь свежем виде, то у нас нет никаких объяснений, хотя это не идет вразрез с нашим опытом, — проговорила Сасамасо, принимая от Хассана чашку для генерала, которая все еще была занята едой.

Зерна оказались такими кислыми, а сироп — таким сладким, что у Чи Хён едва зубы не свело, но язык наслаждался как никогда прежде.

— С момента нашей последней встречи, генерал, мы прожили больше половины жизни и навидались таких чудес и кошмаров, что ваша неувядающая молодость кажется нам теперь второстепенным вопросом.

— Возможно, все немного проще, — сказала Дин. — Мелой считает, это может означать...

— Что бы там ни думала Ши, сейчас об этом говорить не стоит, — перебил ее Хассан и подул на чай. — Разве наша задача не в том, чтобы объяснить генералу постепенно, без лишних волнений, не обрушивая на нее все сразу?

— Эти два года я боролась за выживание с самыми жуткими тварями, каких только можно себе представить, и даже с такими, которых представить нельзя, — проговорила Чи Хён, набив полный рот божественным завтраком. — Не беспокойтесь насчет детских рукавичек, я давно уже не ребенок, и со мной не нужно нянчиться. Я даже не надеялась понять, что происходит по эту сторону Врат, так что можно считать, мы уже продвинулись далеко вперед.

Все трое принялись переглядываться, словно не могли решить, с чего начать, и тогда Чи Хён взяла инициативу в свои руки. Она дочиста облизала ложку и обменяла пустую миску на чашку с чаем, что держала в руке Сасамасо.

— Давайте с самого начала. С битвы у Языка Жаворонка. Что случилось потом, как вы оказались здесь?

— У нас нет на это времени, — заявил Хассан, и остальные согласно закивали. — Это очень-очень долгая история, и вам лучше, чем кому-либо еще, известно, насколько опасны эти места. Пока мы не окажемся в более спокойной обстановке, лучше сосредоточиться на неотложных вопросах.

— У меня есть только один неотложный вопрос: все происходит на самом деле или в каком-нибудь драном аду, специально созданном для самых тупых грешников, не способных даже понять, что они уже умерли? — Чи Хён вдохнула аромат чая. Сначала она решила, что он слабый и недостаточно чистый, а потом от травяных ароматов восхитительно закружилась голова. — Но ведь это не так, да? Мы все еще живы?