О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

– Малкольм.

– Это я уже слышала.

Двигаться не хотелось. Сидеть и сидеть… и еще немного есть, но голод был приглушенный, далекий, будто и не голод даже, но эхо его слабое.

– Ты Малкольм… приятель Айзека… такой же состоятельный обалдуй, в голове которого девки, цацки и собственная нев… невероятная крутость.

– Ага…

– Я так сперва решила, только… ты, уж извини, из образа вышел.

– Когда?

– Сейчас…

Малкольм вздохнул и попросил:

– Никому не говори, ладно?

– Не буду.

Тем паче приятельниц, чтобы почесать языком, у меня нет. Мастер, думаю, в курсе маленьких странностей рыжего, а остальным они мало интересны.

– И вообще, может, я такой… разносторонний…

– Днем девушек развлекаешь, а ночью вскрываешь трупы?

– Вроде того…

Я все же открыла глаза, подтянула сумку поближе. Какое счастье, что в ней булочка есть… Покосившись на Малкольма, сосредоточенно жующего травинку, я со вздохом разломила булочку пополам. Ну, почти пополам, все-таки помог…

– На, – я протянула меньший кусок рыжему, и тот принял, не скривившись. – Так тебя Айзек послал?

– Вроде того…

– А придурка зачем играешь?

– Я не придурок, я очаровательный!

– Очаровательный придурок, – не стала спорить я. Мне мама, еще когда в здравом уме была, говорила, что надо искать компромиссы.

– Девушкам обычно нравится…

Он обиженно выпятил губу, но так жевать было неудобно, а потому гримаса исчезла так же быстро, как и появилась. Некоторое время мы сидели молча, каждый погружен в свои мысли.

– А ты могла бы сделать вид, что влюблена в меня? – спросил Малкольм и, когда я закашлялась, заботливо похлопал по спине.

– Это еще зачем?

– Понимаешь… тут скучно… действительно скучно, хоть на стены лезь… в город нельзя…

– Почему?

Малкольм махнул рукой.

– …вот и приходится изгаляться… мы с Раймондом поспорили, кто первый тебя очарует.

Охренеть, детская непосредственность.

– Очарует – это в смысле в койку уложит?

– Да.

– Ага… и ты раньше подсуетился?

– Раймонд вчера в карты проиграл, так что у меня день форы. Ты не подумай, мы не хотели ничего плохого… это просто игра…

Для него.

И для Раймонда, надо полагать, но не для девиц, решивших, будто это все взаправду.

– Айзек ваш тоже…

– Раньше – да, но не теперь…

Я пнула Малкольма по ноге, но пинок получился довольно вялым, все же сидели неудобно.

– А чистосердечное признание, между прочим…

– С этим признанием я вполне могу к мастеру пойти. Думаешь, поймет?

– Не надо! – Малкольм поднял руки. – Послушай, мы же… мы же видим, когда девица и сама не против замутить. Мы не трогаем тихонь или таких, которые с прибабахом… и отбивать не отбиваем… ну, специально. Просто есть некоторые… – он на всякий случай отодвинулся. – Красавицы, которые… очень хотят выйти замуж. Не важно за кого, лишь бы при деньгах. Берем такую девицу и начинаем ухаживать… сначала я, потом Рай… Никто особо не сопротивляется…

Идиоты.

Нет, с чего я решила, что если он знает, с какого конца за скальпель браться, то и умный? А ведь день неплохо начинался, да…

– Это весело, смотреть, как она мечется, не зная, кого выбрать. У Рая семья очень состоятельна, а я единственный сын и наследник. И титул повыше… Обычно никому не отказывают, понимаешь? Разводят – назначают свидания в разные дни, чтобы вечер со мной и вечер с ним… прогулки по расписанию…

Вдвойне идиоты.

– Мы устраивали небольшие… провокации. Интересно смотреть, как они мечутся, выкручиваются, лгут. Чем дальше, тем больше лгут. И постепенно запутываются во всей этой лжи. За все время лишь одна, слышишь, одна девушка сказала, что нас двое и что мы оба симпатичны, но не настолько, чтобы впрягаться в соперничество…

Ага, значит, сами виноваты, а эти двое просто мимо проходили.

Нет, а ведь так хорошо сидели, я к нему даже попривыкла, человеком воспринимать стала, а тут тебе… И вот что ему сказать помимо того, что придурки они с приятелем редкостные.

Малкольм, почувствовав мое настроение, сказал:

– Подыграй мне.

– С какого перепуга?

– Скучно же…

– Это тебе скучно.

– А чего ты хочешь? – Малкольм булку доел до последней крошки. А нечего было в столовой от каши нос воротить.

– Чтобы ты с приятелем своим сгинули, и желательно навсегда…

– Маргарита, я же без колес останусь, если проиграю!

– За дело…

– Ну скажи, что я тебе сделал…

Мне – ничего, а за других я не отвечаю, именно поэтому и промолчу про их фокусы, пусть сами со своей совестью разбираются, если, конечно, она вообще у них имеется.

– А хочешь, я тебе заплачу…

– Передай своему приятелю, что цветы у меня есть, пусть пирожные принесет…

– Зачем?

Я пожала плечами: интересно, какие могут быть варианты?

– Есть буду…

Малкольма, похоже, подобный вариант не устроил. Он схватил меня за руку – а не привык мальчик к отказам, ишь, разозлился. Он мне откровенность, а я, вместо того чтобы проникнуться и согласиться на авантюру, нос ворочу.

– Отпусти…

– Детка, не надо спешить… Мы же можем быть полезны друг другу. Рай не обидится, потом вместе посмеемся…

Ага, они, может, посмеются, только, чувствую, мне не до смеха будет.

– Я ведь могу полезным быть… Тебе страсть до чего не хватает полезных знакомств.

Знакомств мне как раз хватает, и с избытком, о некоторых я с превеликим удовольствием позабыла бы, но кто ж позволит. Малкольм же, обняв меня за плечи, прижал к себе. Пахло от него хорошей туалетной водой и еще – самую малость – моргом.

– Мы хорошо проведем время…

– В твоей постели?

– Почему нет… поверь, ты не пожалеешь.

Я закатила глаза: эта фраза уже оскомину набила. И почему мужики через одного так уверены, что способны подарить райское наслаждение?

– А потом я тебе заплачу… у тебя ведь напряг с деньгами, верно? Тысяч пять устроит?

От обиды ком в горле застрял.

Вот, значит, как… заплатит он… и ведь раздувается от осознания собственной щедрости. Конечно, такого красавца бесплатно принять должна бы, но раз уж такая пакостливая уродилась…