Дорога без возврата - Анджей Сапковский

– Я шла, – тихо продолжала Алиса Лидделл, – поцветущей лужайке и вдруг поскользнулась, потому что лужайка была мокрой от росыи очень скользкой. Я упала. Сама не знаю как, но вдруг шлепнулась в море. Так ядумала, потому что вода была соленой. Но это вовсе не было море. Понимаете? Этобыла огромная лужа слез. Потому что раньше-то я плакала, очень сильно плакала…Так как испугалась и думала, что уже никогда не найду ни того кролика, ни тойноры. Все это разъяснила мне одна мышка, которая плавала в той же луже, потомучто, как и я, тоже случайно попала в нее. Мы вытащили друг дружку из этой лужи,то есть немножко мышка вытащила меня, а немножко я вытащила мышку. Она, бедненькая,вся была мокрая, и у нее был длинный хвостик… Алиса замолчала, а Арчи глянул наменя с превосходством.

– Независимо от того, что думают об этом всякие тамкоты, – проговорил он, выставляя на всеобщее обозрение два желтыхзуба, – хвост мыши есть фаллический символ. Этим объясняется, кстатисказать, панический ужас, охватывающий при виде мыши некоторых женщин.

– Нет, вы и впрямь спятили, – убежденно сказала Алиса.Никто не обратил на нее внимания.

– А соленое море, – съехидничал я, – возникшее издевичьих слез, это, разумеется, доводящая до рыданий страсть по пенису? А, Арчи?

– Именно так! Об этом пишут Фрейд и Беттельгейм. В данномслучае особенно уместно привести Беттельгейма, поскольку он занимается детскойпсихикой.

– Мы не станем, – поморщился Болванщик, наливая виски вчашки, – приводить сюда Беттельгейма. Да и Фрейд тоже пусть себе requisatin pace*. Этой бутылки нам только-только хватит на четверых, comme il faut**,никто нам тут больше не нужен. Рассказывай, Алиса.

лучше, оказалось, что это не лакей, а большая лягушка,выряженная в лакейскую ливрею.

– Ага! – обрадовался Мартовский Заяц. – Вот илягушка! Земноводное влажное и склизкое, кое, будучи раздражено, раздувается,растет, увеличивается в размерах! Так чего это символ, как вам кажется? Пенисаже! Вот чего!

– Ну конечно, – кивнул я. – А чего же еще-то? Утебя все ассоциируется с пенисом и задницей, Арчи.

– Вы чокнутые, – сказала Алиса. – И вульгарные.

– Конечно, – подтвердил Дормаус, поднимая голову исонно глядя на нас. – Каждому известно. Ох, а она все еще здесь? За нейеще не пришли?

Болванщик, явно обеспокоенный, оглянулся на лес, из глубинкоторого долетали какие-то потрескивания и хруст. Я, будучи котом, слышал этизвуки уже давно, еще прежде, чем они приблизились. Это не были Les Coeurs, этобыла ватага блуждальниц, разыскивающих в траве чего бы поесть.

– Да, да, Арчи. – Я и не думал успокаивать Зайца,который тоже слышал хруст и испуганно наставил уши. – Тебе надобнопоспешить с психоанализом, иначе Мэб докончит его за тебя.

– Так, может, ты докончишь? – пошевелил усамиМартовский Заяц. – Ты как существо высшего порядка знаешь назубокмеханизмы происходящих в психике процессов. Несомненно, знаешь, как получилось,что умирающая дочка декана колледжа Крайст-Черч, вместо того чтобы отойти вмире, не пробуждаясь от тяжкого сна, блуждает по Стране?

– Крайст-Черч? – Я сдержал удивление. – Оксфорд?Который год?

– Тысяча восемьсот шестьдесят второй, – буркнулАрчи. – Ночь с седьмого на восьмое июля. Это важно?

– Не важно. Подытожь свой вывод. Ведь он у тебя уже готов?

– Конечно.

– Сгораю от любопытства.

Болванщик налил. Арчи отхлебнул, еще раз глянул на менягордо, откашлялся, потер лапы.

* «Журнал для девочек» (англ.). ** да позволено будетсказать (лат.).

***Жить не обязательно, фантазировать необходимо (лат.).

– Здесь мы имеем дело, – начал он торжественно ивысокомерно, – с типичным казусом конфликта ид, эго и суперэго. Какизвестно уважаемым коллегам, в человеческой психике ид связан с тем, чтоопасно, инстинктивно, грозно и непонятно, что увязано с невозможностью сдержатьтенденцию к бездумному удовлетворению стремления к приятному. Упомянутоебездумное подчинение инстинктивному данная особа пытается – как мы только чтонаблюдали – бездумно оправдать воображаемыми инструкциями типа «выпей меня» или«съешь меня», что – разумеется, ложно, – должно бы изображать подчинениеид контролю рационального эго. Эго же данной особы есть привитый ейвикторианский принцип реальности, действительности, необходимости подчинятьсянаказам и запретам. Реальность есть суровое домашнее воспитание, суровая, хотьвнешне цветистая реальность «Young Misses Magazine»*, единственного чтива этогоребенка.

– Неправда! – крикнула Алиса Лидделл. – Я ещечитала «Робинзона Крузо». И сэра Вальтера Скотта.

– Назло всем этим, – Заяц не обратил внимание на еевыкрик, – безрезультатно пробует возвыситься неразвитое суперэговышеназванной и – sit licentia verbo** – наличествующей здесь особы. Меж темсуперэго, даже зародышевое, является решающим в вопросе способности кфантазированию. Поэтому-то оно пытается перевести происходящие процессы вкартины и образы. Vivera cesse, imaginare necesses est***, если уважаемыеколлеги позволят мне воспользоваться парафразой…

– Уважаемые коллеги, – сказал я, – скорее позволятсебе сделать замечание, что вывод, хоть в принципе теоретически правильный,ничего не объясняет, а посему представляет собою классический случайакадемической болтологии.

– Не обижайся, Арчи, – неожиданно поддержал меняБолванщик. – Но Честер прав. Мы по-прежнему не знаем, каким образом Алисаоказалась здесь.

– Потому как тупые вы оба! – замахал лапамиЗаяц. – Я же говорю: ее занесла сюда переполненная эротизмом фантазия! Еестрахи! Возбужденные каким-то наркотиком скрытые метания…

Он осекся, уставившись на что-то у меня за спиной. Теперь ия услышал шум перьев. Услышал бы раньше, если б не его болтовня.

На столе, точнехонько между бутылкой с виски и чайником,опустился Эдгар. Эдгар – ворон здешних мест. Эдгар много летает и мало болтает.Поэтому в Стране он всем служит в основном в качестве курьера. На этот раз былотак же, Эдгар держал в клюве большой конверт, украшенный разделенными коронойинициалами «MR»*.

– Чертова банда, – шепнул болванщик. – Чертовабанда показушников.

– Это мне? – удивилась Алиса. Эдгар кивнул головой,клювом и конвертом.

Алиса взяла было конверт, но Арчи бесцеремонно вырвал его унее из рук и сломал печать.

– Ее королевское величество Мэб и т.д. и т.п., –прочитал он, – приглашает тебя принять участие в партии крокета, котораябудет иметь место быть…