Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

– Ага! – воскликнул я с таким восторгом, что Брюс сразу все понял.

– Стой, Светлый! – завопил он. – Я на вашей стороне! Я пришел по просьбе Лермонта!

– И кто же в тебя стрелял?

– Робот в коридоре!

Я прищурился, прослеживая «вампирью дорожку». Да, отпечатки ног нежити шли через коридор, от входа в «Подземелья». Кровавую баню устроил не он.

Вот на кого рассчитывал Лермонт, чтобы преодолеть автоматического стрелка. Мертвого трудно убить даже заговоренными пулями.

– Кто он? – Я не уточнял свой вопрос, но Брюс понял.

– Не знаю! Не наш! Чужак! С ним было два десятка людей, но все уже мертвы. И охранники Лермонта мертвы!

– Идем за ним! – приказал я.

Брюс заколебался. Бросил взгляд на истекающее кровью тело – в отличие от остальных убитых этот человек погиб совсем недавно и труп его присутствовал на всех слоях сумрака сразу. Смерть – очень сильная магия…

– Даже не думай, – предупредил я.

– Ему уже ни к чему, – пробормотал Брюс. – Ему ни к чему, а мне еще драться невесть с кем!

Это было гнусно, и это было правдой. Но отдать мертвого сотрудника на корм вампиру…

– Если выпьешь кровь, то барьер возникнет снова, – нашел я аргумент в свою пользу. – Пошли. Потерпишь.

Брюс скривился, но спорить не стал. Низко наклонил голову, будто собрался бодаться с препятствием, и ушел на четвертый слой.

Я скользнул следом.

Брюс стоял, держась за грудь. Его трясло. В глазах был откровенный страх. Кроме Брюса, тут никого не было. Никого и ничего – подземелья исчезли. Лишь песок, серый и цветной одновременно, лишь разбросанные там и тут черные валуны… И розовато-белое небо без солнца.

– Антон… я не могу ниже.

– Ты бывал на пятом?

– Нет!

– Я тоже нет. Идем!

– Я не смогу! – завопил вампир. – Мать твою, ты что, не видишь, я же умираю!

– Ты давно уже мертв!

Брюс замотал головой так яростно, словно хотел отвинтить ее от шеи.

Если бы у меня была хоть капля сомнения в том, что он притворяется, я бы его заставил. Заставил или упокоил навечно.

Но выход на четвертый слой явно лишил его последних сил.

– Иди за Лермонтом! – велел я.

С явным облегчением Брюс рванулся обратно. Так рвется из смертельных глубин задыхающийся ныряльщик.

А я стал искать на песке свою тень.

Она есть. Я не могу не отбрасывать тени. Я ее обязательно найду.

Иначе случится что-то страшное.

К примеру – восстанет из мертвых Мерлин. И на помощь Ночному Дозору Эдинбурга, уже понесшему тяжелые потери, придет зеркальный маг. Тот, кто вопреки всему сохранит равновесие.

Фокусник Егор.

И это будет ослепительный миг его славы – прежде чем он сгинет, растворится в сумраке, будет выброшен в ничто безжалостной волей изначальных Сил.

Нам же не привыкать использовать людей?

Я зарычал, делая шаг вперед. Эту тень надо искать не на песке. Эта тень – во мне самом.

Меня хлестнуло ледяным ветром – и я вывалился на пятый слой сумрака.

Лицом в зеленую траву.

Дул порывистый холодный ветер. Солнечный свет сочился сквозь плывущие по небу фиолетовые облака – тяжелые, будто снежные. Холмистая равнина, поросшая колючей высокой травой, тянулась до горизонта. Где-то вдали грохотал гром и били молнии – били наоборот, из земли в небо, в фиолетовые тучи.

Я поднялся, сглотнул – у меня заложило уши. Обычное давящее ощущение сумрака, наползающая слабость, желание побыстрее выйти в реальный мир исчезли. Пятый слой оказался энергетически сбалансирован. Когда глаза привыкли и я присмотрелся, то стало понятно, что краски вокруг все-таки не совсем живые. Трава зеленая – но бледная. Облака скорее сизые, чем фиолетовые. Даже молнии какие-то притушенные, не обжигающие сетчатку глаза.

Но все-таки… Здесь, похоже, можно жить.

Я огляделся. И в примятой траве увидел Стража.

Это был голем – существо, сотворенное из глины и оживленное магией. Штука редкая, давным-давно никем не производимая. Средневековый робот, которого порой пытались приспособить к труду, но чаще создавали для охраны.

Вот только классический голем походил на глиняного человека и оживлялся посредством рун, вложенных в специальное отверстие (тут чувство юмора у магов обычно падало ниже плинтуса).

А этот голем был змеей. Что-то вроде глиняной анаконды длиной метров десять, толщиной с торс взрослого человека, причем хищно оскалившиеся головы были с обеих сторон змеи. Шкура – красновато-серая, будто плохо обожженный кирпич. Глаза голема были открыты… и вот глаза меня испугали больше всего. Они были совсем как человеческие.

Впрочем, почему «совсем как»? Если голема делал Мерлин…

Ровно посередине туловище змеи утончалось, в нем была небольшая, с ладонь, выемка. И вот в этой выемке лежал серый квадратный камень с полустертыми кельтскими письменами.

Да, странный голем. Руна его не оживляла, а убивала.

Или скорее обездвиживала – судя по злобному блеску в глазах.

Я еще раз огляделся. Кроме меня и неподвижного голема – никого. Грабитель могил ушел глубже.

Ну-ка!

Вызвав из памяти боевые заклинания, все самое мощное, что мне довелось узнать и на что хватало сил, я подвесил их на быстрое применение. Надо быть готовым в любую секунду вступить в бой. Конечно, если смогу пройти глубже…

– Подожди, Антон!

Из воздуха материализовались трое – Лермонт, Семен и незнакомый мне негр. Причем и Семена, и негра Лермонт буквально вытащил вслед за собой, держа под руки. Силен, ох силен…

– Красота какая! – Семен с восторгом огляделся. – Ух… так вот куда…

Он замолчал, увидев голема. Подошел к нему, осторожно пнул. Покачал головой.

– У… зверюга-то какая… Ты завалил, Антон?

– Боюсь, ее так просто не завалишь. – Я показал на Руну. Повернулся к Фоме: – Двигаемся дальше, господин Лермонт?

– Сможешь?

– Попробую.

Лермонт с сомнением покачал головой. Покосился на своего подчиненного, сказал:

– Ты не пройдешь. Я тащил вас из-за… этой твари. Но дальше вам хода нет. Ждите сколько сможете и уходите.

Он глубоко вдохнул – и растворился в воздухе.

Я шагнул вперед.

Ничего.

Еще один шаг. Еще и еще.

– Не выходит? – с сочувствием спросил Семен.

Что ж такое, я ведь на пятый слой пробился, тут совсем спокойно, а я не могу погрузиться глубже!