О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

Обязательно узнает.

И попробует вернуть беглянку, но…

Нет, не о том думать надобно. Она укрыла девочку и вышла из палаты. Тихо щелкнул замок, запирая дверь, и развернулась завеса сторожевого заклятья. Может статься, конечно, что предосторожность излишняя, но… мастеру так спокойней.

Теодор нашелся внизу.

Сидел, подперев рукою щеку, и пялился в остывший чай. И снова головная боль мучит, но ведь не признается, упрямец этакий… Мастер вздохнула и погладила его по плечу.

– Как ты?

– А она как?

– Жить будет, и, полагаю, со временем очень даже неплохо. Что выяснил? Сиди смирно, лечить буду… сиди, я сказала, – она дернула за жесткую прядку, и Тедди, вздохнув, подчинился.

Его боль была красной и колючей и не желала отступать.

А вот и причина.

И эта причина ей совсем не нравится, и мастер латает истончившуюся стенку сосуда, понимая, что латка эта, как и предыдущие, продержится недолго.

– Тебе отдыхать надо…

– Когда? – Теодор потерся щекой о ее ладонь. – Выходи за меня замуж.

– Всего-то двадцать лет прошло, и ты созрел для предложения.

– Я бы и раньше, но… кем я был? И кем была ты… А теперь все иначе.

– И теперь все по-прежнему, но ты не увиливай. Ты должен отдохнуть. Я не хочу становиться потенциальной вдовой.

– Значит, согласна?

– Согласна подумать, – мастер Варнелия села рядом и забрала чашку с чаем. – Тебе вредно, сейчас настой укрепляющий заварю…

– Только не снотворный!

– Поспать тебе тоже не мешало бы.

– Позже… обещаю… приду и позволю запереть себя в какой-нибудь… – он махнул рукой. – Ну ты поняла, да? Тогда и учи, и лечи, и вообще…

Серьезное обещание с учетом того, что Тедди терпеть не мог лечиться, полагая, что самой природой ему дано крепкое здоровье и вообще больных магов не бывает.

Какое распространенное заблуждение.

– Что с девочкой?

Укрепляющий сбор пах мятой, которая слегка сглаживала горечь трав. Мастер сыпанула в чайник пару сушеных ягод зимноцвета: пусть уж и аромат появится мягкий. Тедди никогда не любил горьковатого вкуса, которым обладало большинство настоев.

Капля силы.

И благодарный кивок.

– Это похоже на самоубийство, – произнес наконец Витгольц.

– Похоже?

– Похоже… очень похоже… я нашел ее следы, и только…

– Дождь…

– Был, – Тедди кивнул. – И изрядно помог, но ее следы остались – не все, однако если поискать… Правда, с другой стороны, тот, кто затеял эту игру, скажем так, знал, что следы будут искать, а потому наверняка потрудился, чтобы не оставить лишних. Я одного понять не могу, как он заставил ее в воду залезть… Тело чистое, ты же сама его видела, ты…

– Я посмотрю снова, – она провела по жестким волосам. – Сейчас… а ты отдохни, ладно?

– Вызовут…

– Утром… все утром, – мастер Варнелия погладила его по плечу. – В конце концов, сейчас ты сделал все, что мог. Поэтому отдохни…

Мне снилась Эрика.

Она танцевала на берегу озера, и танец этот был отвратителен. Эрика вихляла бедрами, оттопыривала зад и хохотала. В конце концов она задрала подол белой своей рубахи и трубным голосом велела:

– Иди ко мне…

Я сделала фигу.

Кошмар? Снились и позабористей.

Очнулась я, как ни странно, вполне отдохнувшей. И, увидев у постели мастера Витгольца, нисколечко не удивилась.

– Допрашивать станете? – я пригладила вздыбленные волосы.

– Стану, – сказал мастер как-то… обреченно, что ли? Будто не ждал он от этого допроса ничего нового, как и ничего хорошего.

Я подтянула одеяло, а то… двусмысленно как-то… Нет, вряд ли я представляю интерес в этом плане, изрядным извращенцем быть нужно, чтобы воспылать страстью к мятой девице с опухшим после сна лицом. И запашок изо рта еще тот… и вообще…

– Как ты там оказалась?

– Не знаю, – честно сказала я и, поерзав, добавила: – Все было… странно.

На его месте я бы в такую историю не поверила.

Вышла.

И потеряла память на пару часов, а потом вдруг очнулась возле трупа…

– Я ее не трогала! – на всякий случай добавила я, завершив рассказ. – Точнее, трогала… мне показалось, что она еще не совсем мертва, то есть мертва, но… не знаю, сейчас я понимаю, что не должна была ничего делать… на помощь позвать, и только, а там вдруг… как нашло оно.

Я сдавила голову ладонями.

– Она ожила… ненадолго, да… но вы ведь видели, да? Это вы пришли… вы меня спасли…

Мастер Витгольц потер подбородок и признался:

– Я.

– И… она вправду ожила?

– Относительно, – он пододвинул стул поближе. – Видите ли, Маргарита, сделать мертвое живым не под силу никому, некроманты и те лишь создают иллюзию жизненных процессов. Хотя, конечно, вы удивили…

– Я не снимала браслеты сама!

– Не снимали, – он был подозрительно доброжелателен. – У вас не получилось бы… Но подозреваю, что смерть девушки спровоцировала нарушение защитного контура, а вкупе с дождем… Вода – идеальный проводник энергии. Случился прорыв, в который вы и попали. Отсюда и ваши… ощущения. Браслеты просто-напросто не справились с потоком и перегорели. Что до остального, то…

Мастер Витгольц побарабанил пальцами по собственному колену.

– Что она вам сказала?

– Я…

Промолчать?

Солгать, что не помню? Нет, что-то – должно быть, здравый смысл – подсказывает мне, что лгать мастеру Витгольцу – не самая лучшая идея. И он, кивнув, будто и вправду прочел мои мысли, сказал:

– Не стоит, Маргарита… вам оно надо? Вы в этом деле, похоже, случайный человек…

– Айзек…

– В каком смысле?

– Она сказала: «Айзек». А в каком смысле… понятия не имею. Может, думала о нем…

– Любопытно… – мастер прикрыл глаза. – Снова, стало быть… Айзек, Айзек…

– Она не сама, – сочла нужным сказать я и, подтянув одеяло – все-таки не привыкла я подобные беседы в неглиже вести, – добавила: – Да и он… вряд ли… они мирно разошлись и… даже не знаю… у нее были планы на будущее, и вполне конкретные. Айзек собирался помочь…

– Даже так?

Пересказывать чужие интимные беседы, конечно, нехорошо, но, во-первых, никто не просил меня хранить тайну, а во-вторых, сдается мне, Айзек в эту историю влип по уши, а потому не самое лучшее время для мелких секретов. Тем более вряд ли мастера волнует моральный облик отдельно взятого мажора.