Спецназ боярина Коловрата - Илья Куликов

После смерти названой дочери Василиса Николаевна сильно изменилась. Женщина, как и положено, носила траурные одежды и много времени проводила в церкви. Евпраксинья покончила с собой, и это многое усложняло.

Василиса Николаевна, чтобы хоть как-то себя занять, сидела у окна и вышивала. Работа получалась красивой, хотя мысли боярыни были далеко. Из такого забытья ее вывел супруг Гавриил Константинович. Он подошел к Василисе, но она его сначала не заметила.

– Василиса, вести у меня дурные. Монголы, те ироды, что замучили Федора и разбили нашу рать, двигаются к Рязани.

– А-а-а, – отозвалась боярыня Василиса, совсем не слушая супруга.

– Василиса, ты можешь хоть на мгновение оторваться от своей скорби? Евпраксиньюшке это не поможет. Все мужи собираются, чтобы защищать город. Я со старшими сынами тоже иду. Пойдем простишься.

Василиса Николаевна вышла из своего полузабытья и, отложив вышивку, сказала:

– Видно, много я грехов совершила за жизнь, раз Господь хочет и других детей у меня забрать.

– Коли воля Господа такова, разве может быть иначе? Ты молись о нас, а мы будем крепко на стенах стоять. Слышал я, сегодня великий князь говорил с крыльца, боярин Евпатий с помощью черниговской уже идет сюда. Мы выстоим!

Боярыня Василиса несколько оживилась, услышав имя Евпатия Львовича. Евпатий ей словно брат названый. Судьба связала ее с ним много лет назад. Не ведает он о горе. Не может знать. Но раз Евпатий с черниговцами идет, то, может, и не все потеряно.

– Ты правда слышал, что Евпатий с черниговским войском идет сюда? Правда или выдумал?

– Слово даю! Сам великий князь сказал, что это такую ловушку мы монголам под Рязанью приготовили. Будет им здесь не победа, а смерть лютая!

Василиса Николаевна перекрестилась на иконы и проговорила:

– Ну, дай Господь, чтобы боярин Евпатий успел! Он муж надежный и помощь обязательно приведет. Выстоит Рязань. А ты сынов наших сохрани в бою. Всех.

– Идем, мать, простишься. Жаль, Евпатий сынов наших не научил бою. Ты противилась. Но, может, хоть какие-то навыки, которые у них есть, им жизнь спасут.

– Не думала я, что им предстоит оружие поднять. Время другое было. Хотела я, чтобы они не мечом себе дорогу прокладывали, а умом, но, видно, не судьба.

Василиса вместе с Гавриилом Константиновичем вышла к сыновьям. Трое ее сынов были одеты в кольчуги и опоясаны мечами. В руках у них были шеломы. Что говорить, а эти подарки в свое время сделал им боярин Евпатий Львович. Может, сегодня они им жизнь спасут.

– Матушка, я тоже хочу идти на стены! – проговорил Пашка, самый младший из сынов.

– Да от тебя там толку не будет, – усмехнулся Лев, который был всего на год старше. – Иди вон деревянным мечом орудуй или песни пой.

– Ну, матушка, – проговорил Гавриил Константинович, – перекрести нас на дорожку. Пойдем мы в свою сотню, куда нам укажут. Мы хоть оружие свое имеем и броню, а многие вообще с топорами идут.

– Господи! – заголосила Василиса Николаевна. – Да за какие мои грехи ты мне эти испытания посылаешь! Детки вы мои родные, не для этого я вас растила, не для битвы. Гаврила, береги детей наших!

– Матушка, – сказал Дмитрий, старший из сыновей, – мы вот вообще собираемся потом в дружину пойти, как и хотел Евпатий Львович. Мы вот вместе с Василием и Николаем поговорили и решили. Коли живы останемся, будем князю служить.

Василиса Николаевна обняла каждого из сыновей, перекрестила, а после перекрестила и своего супруга.

– Гавриил! Береги детей. Постарайтесь место выбрать себе поспокойнее. Ты боярин, к тебе особый спрос. Постарайся подальше от боя стать. Смерти не ищите, вас дома ждут.