Моя свекровь и другие животные - Карина Демина

Сумею.

Еще как сумею.

И выберусь из этой норы, чего бы это мне ни стоило.

Но сказать проще, чем сделать. Для начала стоило сделать хоть что-то, и я решительно шагнула на красный песок, который всхлипнул и обнял мою ногу раскаленными губами.

Твою ж…

Приветственная речь рвалась из моей груди витиеватым экспромтом, держать который в себе было выше моих сил.

Вторая нога провалилась по щиколотку.

Да меня здешняя пустыня сожрет и не подавится.

– Ваша смелость, Агния-тари… – бархатистый голос отвлек меня от почти проигранного сражения. Песок не спешил расставаться с моими ногами, и, подозреваю, выдернуть их без поддержки у меня не получится. Поддержка же в лице Ицхари и рептилоида, чья шкура стала темной, с лиловыми полосами, а в очах появилась характерная осоловелость – того и гляди в спячку впадет, – запаздывала. – Внушает уважение.

Я вот как-то сразу поняла, что предо мной предстала потенциальная свекровь собственной, так сказать, сиятельной персоной. Она не шла – шествовала, и треклятые пески держали ее…

Даме было… А кто знает, сколько ей было. Есть в природе дамы, которые в некий момент своей жизни просто-таки застывают навечно в статусе «слегка за тридцать».

Они неизменно элегантны.

Очаровательны.

И преисполнены уверенности, что созданы нести миру добро, вне зависимости, что по этому поводу думают другие. Да и вообще, подобные особы зачастую исключают саму возможность наличия мыслительного процесса у кого-то, кроме них.

А в остальном…

Слегка нечеловечна.

Широкое плоское лицо с высокими скулами. Узкие глаза явно монголоидного разреза. Губы резко очерчены. Шейка длинная, скромно украшена нескромной нитью жемчуга, которую обмотали трижды…

Я оценила и брючный костюм изумрудного цвета.

И скромные туфельки на низком каблуке. Но и с этими туфельками свекровь моя была выше меня на полголовы.

– И вам здравствуйте, – я изобразила дружелюбную улыбку.

Очень надеюсь, я ей не понравилась. Впрочем, здесь и гадать не стоит – не понравилась определенно, подобные дамы вечно пребывают в поиске той совершенной особы женского пола, которая будет достойна ее сыночка. Я и близко совершенством не была.

И потемневшие глаза выдали чувства, которые испытывала почтенная дама.

А я, подтверждая догадку еще и о своем дурном воспитании, вытерла потную ладонь о брюки и протянула, растопырив пальцы.

– Безмерно рада личной встрече.

Руку взяли коготками.

Подержали и отпустили.

Отлично.

Мы в данный момент времени сошлись на мысли, что сына ее надлежит немедленно спасти от столь несерьезной и явно неблагонадежной особы, как я. Осталось лишь объединить усилия.

– Я бы вас даже обняла, – сказала я с придыханием. И свекровь ощутимо вздрогнула. – Да вот… застряла немного… ничего, сейчас освобожусь.

И я дернула ногой.

Песок же всхлипнул и разжал плотные объятья.

Покачнувшись, я рухнула к ногам потенциальной свекрови.

– Это вы что делаете? – осведомилась она, на всякий случай отступая.

Сразу видно благоразумную женщину.

– Это я вам уважение выказываю, – пропыхтела я, пытаясь подняться с карачек и не запутаться в белом бурнусе, который тотчас съехал набок.

И где, спрашивается, мое сопровождение, которое так нужно?

– По обычаям моей родины…

Руку мне протянули.

И подняться помогли.

И туфлю извлечь. Правда, с ней и какую-то гибкую мелкую тварь, которая обвила каблук. Тварь я попыталась стряхнуть, но та лишь крепче вцепилась в добычу.

– Не стоит трогать, – будущая свекровь отобрала туфлю и, подковырнув тварь коготочком, легко от нее избавилась. Правда, там где оная касалась каблука, остались беловатые пятна вида прехарактерного, но… – Это песчаный червь… они очень любят живую плоть.

– Ага, – сказала я и ногу задрала повыше.

Может, я и вполне живая пока, как для плоти, но взаимной любви к червям не испытываю. Была бы моя воля, я бы вообще в воздухе повисла.

– И мне кажется, – меня с легкостью извлекли из песка, отряхнули, крутанули и сунули в прохладное нутро гравилета, – что лучше нам продолжить беседу в более подходящем для того месте. Мой сын, боюсь, уже извелся.