Моя свекровь и другие животные - Карина Демина

– …Дом убрать… гости… мы обязаны представить твою избранницу всем… надеюсь, она окажется милой… если нет, это не так и важно.

Не важно?

Да…

– Для тебя, дорогой, она будет самой прекрасной женщиной во Вселенной. Надеюсь, пол-то ты не забыл указать? Потому что если забыл, то вполне возможно, он будет самым прекрасным мужчиной во Вселенной.

Нкрума сглотнул.

Громко так.

А муха опустилась пониже. Она зависла над особенно крупной каплей, в которой отражались и она сама, и еще частично – белый потолок комнаты. Капля дрожала, муха колебалась.

Ее мучил голод.

И опасения.

– Но мы ведь надеемся на лучшее, верно? – Матушка ободряюще похлопала по руке. – В конце концов, нашему народу давно пора покончить с вековыми предрассудками и замкнутостью, которые лишают мир благ цивилизации.

Нкрума вновь сглотнул.

Он в упор не помнил, указывал ли в анкете пол. Ему это казалось очевидным, там, в пустыне. А теперь…

Самец.

Самка… гермафродит? И какие еще есть варианты?

Воображение нарисовало мелкого рыжего самца, покрытого частично хитином, частично – чешуей. И шелка традиционного облачения невесты-круонца сползали с могучих плеч его, задерживаясь на россыпи хитиновых выростов. Невест тянул суставчатые руки, желая заключить Нкрума в горячие объятья.

Щелкали жвалы в жажде поцелуя.

Дрожали веерообразные усы, роняя шелуху отлущенных чешуек, и в фасеточных глазах невеста читался молчаливый укор.

Нкрума вздрогнул.

И покосился на столик. Под ним, конечно, не спрячешься, но если взять катер и запросить политического убежища…

– Ты вот-вот станешь членом Галактического Совета, что огромная честь и для тебя, и для нашей семьи… – Матушкин голос звучал ровно, с верной толикой пафоса.

Муха опустилась ниже.

Коснулась хоботком нектара и, уверившись, что капля безопасна, опустилась на ловчий отросток.

– …Хотя, конечно, непонятно их желание видеть в Совете самца… войны – это одно, а управление государством – совсем другое.

Ловчий отросток покачнулся.

Свернулся.

И исчез под землей вместе с мухой, облепленной сладким пищеварительным соком сацеллии.

– Но это неважно, главное, что этим браком мы продемонстрируем уважение к межнациональным ценностям империи и готовность…

Муху было жаль.

Но себя жальче.

– Мам, а может…

Воображаемый невест выпустил дыхательные отростки, на которые мигом налип песок.

Нет, братец не так безумен, чтобы пропустить столь важный пункт…

Или…

Никто ведь не рассчитывал, что они и вправду кого-то да найдут.

– Мам, – Нкрума решился прервать речь матери, – а может, просто неустойку выплатим, а? У меня ведь есть деньги…

Невест погрозил клешнями. Он был тверд в своем желании выйти замуж и, подтверждая серьезность намерений, выплеснул маслянистый железистый секрет, который растекся по хитину.

– Нет, дорогой, – матушка хищно улыбнулась. – В роду Тафари никто и никогда не отступал. Поэтому ты встретишь свою невесту… женишься на ней. И будешь счастлив в браке. Ясно?

Над горшочком с сацеллией поднялось розоватое облачко ароматных семян.