Моя свекровь и другие животные - Карина Демина

О гнезде.

О женихе… я затрясла головой и сунула палец в ухо. Не знаю, как они воздействуют на мой раненый мозг, но живой не дамся…

– Мы действовали согласно установленному протоколу, – провозгласил рептилоид. – Особи вашей группы чрезвычайно легко возбудимы и, несмотря на объективную разумность, слишком остро реагируют на новое, но благосклонно относятся к особям своей видовой группы…

Чудесно.

Но при всем своем желании я бы в жизни не приняла насекомое за особь своей видовой группы.

– Был использован стандартный псевдооблик, – пояснил Ицхари.

Что ж, объяснение вполне в духе моей галлюцинации.

– А почему я вас понимаю?

Потому что сложно не понять себя же. Но мне было интересно, что они ответят. Ведь должна же я получить объяснение в рамках нынешней фантазии. И рептилоид не подвел.

– Стандартный курс гипнообучения. Вы говорите на унилингве.

Умилительно.

Меня обучили под гипнозом… унилингве… это я еще во времена университетские мечтала, чтоб мне кто в голову внедрил знания, к примеру, о систематике костных рыб.

Вот.

Дождалась.

Правда, без рыб.

– Эта методика совершенно безвредна! – поспешил заверить Ицхари. – Ваш мозг…

Не был задет новым званием. Понимаю.

Рептилоид же ничего не сказал, но подвинул к себе мою тарелку. Вилкой он не озаботился. Сверкнули розовые коготки, и остатки куска распались на тончайшие полоски, которые рептилоид насадил на когти же и отправил в рот.

Они тут что, персонал недокармливают?

Голодом морят заслуженного специалиста?

– Инстинкты, – мешок под горлом рептилоида разбух. – С некоторыми сложно бороться… мясо должно быть потреблено сейчас или… позже…

– Зобные железы уважаемого Берко-таро вырабатывают ферменты, замедляющие расщепление белков. И таким образом пища может храниться достаточно продолжительное время, – пояснил Ицхари.

Берко.

Точно, Берко… А таро – похоже, обращение, вроде мистера.

Запоминай, Агния, неизвестно, когда ты отсюда выберешься, и выберешься ли вообще.

– В прежние времена это позволяло предкам херринготов запасать пищу…

Средняя пара глаз затуманилась.

А инсектоид качнул усами, в чем мне привиделся упрек.

– У всех нас… есть свои инстинкты, – сказал он со вздохом. – Иногда разум… это так ничтожно мало.

А я вдруг отчетливо представила бледно-желтый, какой-то желеобразный берег моря. И само море, тоже ничего общего с нормальным не имеющее. Оно было темным, дегтярным и густым. Море подбиралось к берегу, растворяя в водах желе, и приносило с собой мелких розовых тварей. Те же, очутившись на песке, в нем и застревали, они неуклюже шевелили короткими конечностями, переваливались с боку на бок и ползли к яминам, выложенным розовым жемчугом.

Картина была столь бредово-яркой, что я улыбнулась.

Я откуда-то знала, что будет дальше: самки отложат яйца, каждая принесет с дюжину, а то и две. И, похудевшие, освободившиеся, вернутся в теплые объятья моря. И весь следующий год проведут, мигрируя с теплым течением, следом за стаями сладкого криля. Нагуляют жир, набьют желудки камнями и водорослями, чтобы в очередной Прилив вернуться…

Жуть какая.

Я себя прямо-таки самкой и ощутила.

Безмозглой, движимой исключительно инстинктом размножения. Не способной и на то, чтобы в свободном плавании отличить своего малька от бледной креветки. Самкам все равно, что есть…

– Прекратите немедленно! – сквозь сцепленные зубы потребовала я. – Или…

– Простите, – неискренне произнес Ицхари и щелкнул жвалами. – Мы лишь пытаемся настроить вас на позитивный лад.

– Я и так позитивна!

– Вы не должны нервничать… круонцы очень чувствительны к чужим состояниям, и если вы будете нервничать…

Театральная пауза совершенно меня не успокоила.

Что?

Если я буду нервничать, то мой потенциальный жених отгрызет мне голову?

Похоже, вполне может и такое случиться… и вообще…

– А… – неожиданная мысль пришла мне. – К слову о… об этом вашем… к…

– Круонце?

– Именно… он кто?

– Круонец.

Я поняла, что не человек.

– Взглянуть-то можно?

Мало ли, вдруг да кома моя затянется. Некоторые люди вон годами лежат, в себя не приходя, а если так, то и представление нынешнее будет развиваться по логическим законам бреда. А выходить замуж за какого-нибудь инсектоида, пусть будет он хоть трижды крылат, мне как-то не хотелось.

Щелкнули жвалы.

А крылья Ицхари окрасились в бледно-розовый колер, к счастью, на сей раз обошлось без горошков, но все равно выглядело так, будто бы инсектоид смутился.

– А вы…

– Морально дозрела, – я уставилась на пульсирующий зоб ксенопсихолога. – Только прекратите убеждать меня, что я сама желаю построить гнездо на берегу…