Моя свекровь и другие животные - Карина Демина

Кажется, где-то скользнула тень рапана.

А платформа остановилась.

Древний город, казалось, пал пред чужаками, слишком наглыми и жадными, чтобы от чувств этих можно было защититься такой безделицей, как вековая история.

– Прошу вас, дамы, – айварх согнулся, указывая на песок. – Не заставляйте меня уговаривать.

И по черному ружью своему похлопал.

Что ж…

Арагами-тари первой ступила на песок, заодно активируя защитный костюм. От укуса змеи он не защитит, но змеи – это змеи, их не трогаешь, и они не тронут. А вот блох песчаных нахватать станется. Попробуй потом избавься от этой заразы.

Песчаница спрыгнула легко и, распрямившись, потянулась. Она подняла руки над головой, и полупрозрачные браслеты зазвенели. Покачнулась влево, наклонилась вправо.

Вздохнула и крутанулась на пятке.

– Без фокусов тут!

Пара ксиросов выросла за спиной. Оба в броне, прикрывавшей бледную ноздреватую кожу. Лица почти скрыты масками. Световые фильтры развернуты. Преобразователи работают, насыщая воздух азотной смесью. И выглядят ксиросы грозно, если не знать, до чего хрупки их кости.

А мышцы и вовсе слабы.

Не приспособлены к длительному нахождению вне водной среды. И экзокостюм вряд ли помогает им.

– Вниз…

Сам айварх не сунется.

Плохо.

Если убрать его, прочие отступят, хотя бы потому, что вряд ли кто-то еще знает, что делать дальше. Такие, как айварх, не любят конкурентов, а потому второго потенциального лидера среди пиратов нет.

А вот инструкции на случай бунта заложников имеются.

И это нехорошо.

Все нехорошо.

Рассыпавшиеся пылью статуи. Песок оплавленный. Потекшие стены.

Город пострадал, но Арагами-тари надеялась, что нижние ярусы остались целы.

– Куда идти? – осведомилась она.

Если убирать айварха, то так, чтобы другие видели.

Быстро.

И жестоко.

Чтобы в этих, затуманенных лозунгами головах появилась мысль: нужно договариваться.

Она подумает об этом. Всенепременно.

Песчаница первой шагнула к проходу. И защитный костюм она не стала активировать. Мелодично звенели браслеты, но Арагами-тари подозревала, что звук этот слышен лишь ей.

Зато за спиной послышался скрежет.

Разведчиком обзавелись?

Не такая и старая модель, позапрошлого года. Расширенные сенсоры, интеллект на кристаллах, пусть и довольно примитивный, способный к решению двухранговых задач, и все-таки… Откуда взяли?

Сняли с корабля?

Купили через посредников? Все-таки стоит задуматься о введении ограничений.

Разведчики неагрессивны. Плоское вытянутое тело его двигалось медленно, хотя конкретно эта модель способна была развить изрядную скорость.

Покачивались вибриссы сенсоров.

С тихим шелестом двигались тонкие ноги, впиваясь в породу. То и дело разевался рот, в который подвижные жвалы забрасывали куски руды. Автоматический анализ ее передавался в управляющий центр. Впрочем, Арагами-тари сомневалась, что пиратов заинтересует аномально высокий уровень иррадия, весьма традиционный для городов Древних.

Изредка разведчик останавливался, испуская протяжный низкий звук. И эхолокаторы его, принимая ответ, рисовали узор подземелий.

Сколь ни печально признать, давно следовало сделать их план.

А теперь бреди в полутьме, надеясь, что оставлять в подземельях заложников пиратам невыгодно.

Холод.

И пыль под ногами. Шелест, едва различимый ухом. Но Арагами-тари успевает сделать шаг назад, пропуская тонкую ленту змеи. Если пираты надеялись, что бомбардировка избавит город от обитателей, то зря.

Песчаница замерла на мгновенье.

И вновь подняла руки над головой.

Нельзя упускать такую кровь. И хорошо, что старуха ушла… Нет, так думать неправильно, пусть Древние примут ее душу с почетом, но… она бы в жизни не выпустила девочку. А так хорошая пара получится. И детки, если повезет, кровь переймут. Или внуки. Или правнуки.

Или, на худой конец, образцы можно будет заморозить.

Для внутрисемейных нужд.

Арагами-тари переступила через бледного листвяника, а девочка закружилась, завертелась в танце. Шелка окутали ноги ее, браслеты задрожали, а с потолка посыпалась пыль.

Один из сопровождающих поднял плазмомет.

– Выстрелишь, и всех здесь зажарит, – не оборачиваясь, сказала песчаница на всеобщем. – Здесь стены… особенные…

Она засмеялась.

Поверили ли ксиросы? Неважно, главное, проверять не рискнули.

– Иди. Вниз.

– Иду, – песчаница крутанулась и, оказавшись рядом, велела: – Никого не трогайте. Никого не бойтесь. Сердце стучит. Пустыня зовет. Говорит, пришло время…

Расплывшиеся зрачки.

И улыбка почти безумная… о нет, не время для транса… Арагами-тари, конечно, лишь читала о подобном, все-таки народ этот считался безвозвратно утерянным – интересно, какие еще тайны скрывают кланы, – но и прочитанного хватит, чтобы понять: с песчаницей в трансе она не справится.

Та просто-напросто не услышит голоса разума.

И вообще ничего не услышит, кроме зова Великой пустыни.

– Будь рядом с ней, – велела она невестке, и та кивнула. Да и вторая девочка не заставила себя уговаривать.

– Видите, что вы натворили? – она обращалась не к ксиросам, но к тому, кто смотрел их глазами. Камеры, надо полагать, работали исправно. – У нее истерика… И если вы решите оставить ее здесь, истерика начнется у остальных.

Невестка тотчас громко всхлипнула.

Не стоит переигрывать.

– Идите, – велел левый ксирос. И массивная туша георазведчика зашевелила конечностями.