Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

Неужели Гесер на это и рассчитывал?

Ведь тогда все его поведение, включая эту сцену, продумано и рассчитано!

Но ведь шеф прав, а у Игоря просто помрачение рассудка…

– Гесер, есть то, чего не вправе требовать даже ты! – вдруг сказал Игорь. Резко сказал. С проснувшейся яростью. С жизнью в голосе.

– Да, конечно, капитан Игорь Теплов. – Голос Гесера был холоден как лед. – Не имею! А кто был вправе от тебя требовать в ноябре сорок второго плыть под пулями по Днепру? А кто был вправе…

– Это – другое!

– Почему же? – Гесер встал, подошел к Игорю. Опять застыл перед ним – маленький, на голову ниже, сухонький и совершенно негероический. – Мне ли тебе объяснять, Теплов, чего требует война? Она не тела жрет в первую очередь, а души! И когда в славном городе Берлине ты несчастного сопляка из гитлерюгенда ножом резал, чтобы тот друзей своих выдал, – ты это знал!

Игорь дернулся будто от удара по лицу.

– Совесть… любовь… честь… – задумчиво произнес Гесер. – Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто. Ты прав. Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой – миллион влюбленных, совестливых, честных. Не ангелы мы, это не к нам. И твою боль я понимаю, поверь! А вот ты посмотри на Алишера! И попытайся его боль понять! У Антона спроси, что он про твою любимую думает! У Светланы!

– Я Игоря осуждать не могу, – тихо сказала Светлана. – Уж извините, шеф. И ты прости, Алишер. Может быть, я дура… и недостойна работы в Дозоре. Только я могу всех вас понять.

Она сказала это очень негромко, без всякой рисовки, но Гесер замолчал, осекся и отошел от Игоря. Развел руками:

– Да разве я не понимаю…

В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина.

– Гесер, когда долг приказывал мне, я исполнял приказы, – сказал вдруг Игорь. – Честно и до конца. Несмотря на… свои мысли и свои чувства. Но мой долг исполнен. До конца.

– Нет. Вот тут ты не прав, Игорек. – Гесер прошелся по комнате, достал из кармана сигару. Оглядел ее, поморщился, отправил обратно и извлек пачку демократичного «Пэлл Мэлла». Скомкал, досадливо махнул рукой. – Ты нужен Дозору. Ты нужен нам всем. Ты нужен мне.

– Я нужен Светлане… – небрежно заметил Игорь.

– Светлане, Алишеру, Илье, Семену, Медведю – всем нам! – очень быстро произнес Гесер. – Разумеется!

Игорь улыбнулся, будто примиряясь с необходимостью недоговаривать. И вдруг уточнил деловым, серьезным тоном:

– Надолго?

– Максимум лет на двадцать, – совершенно спокойно, будто ждал этого вопроса, сказал Гесер.

– Гесер, ты надеешься, что за это время я разлюблю Алису? – спросил Игорь.

– И на это тоже, – признался Гесер. – Но ты нужен Дозору именно сейчас. Ближайшие годы.

– Что от меня нужно, Гесер?

– Не мешать нам, Игорь! Мы попытаемся тебя вытащить. И вытащим – поверь, если ты хотя бы не станешь мешать… а лучше – чуточку поможешь.

Игорь задумался. Потом сказал:

– Я не стану обвинять Алису Донникову в том, что она околдовала меня. Это неправда.

– Но ты можешь высказать предположение, что ваша встреча была подстроена московским Дневным Дозором?

– Могу, – кивнул Игорь. – Скорее всего так оно и было.

– Все. – Гесер развел руками. – Больше ничего я не прошу.

Он действительно выглядел удовлетворенным.

Антон кашлянул. Выждал, пока Гесер посмотрит на него. И сказал:

– Борис Игнатьевич, я тоже хочу попросить вас об одной услуге. Объясните, какое место в нашей новой интриге занимает Игорь.

– Только Игорь?

– Да. Для чего вам нужна Светлана, я и девона Алишер – ясно и так.

Замерший в углу молодой узбекский маг вздрогнул.

– Хорошая смена растет… – устало произнес Гесер. – Догадливая. Вот только глупая при этом…

Он помедлил, оглядывая собравшихся. Потом покачал головой. Антон почувствовал, как распространяется вокруг Сила. Заполняет, затапливает комнату. Упругой стеной выдавливает, вытесняет наружу что-то…

– Я не могу сказать, – неожиданно признался Гесер. – Не могу по одной простой причине…

– Мы откажемся сотрудничать? – резко спросил Антон.

Гесер покачал головой:

– Нет. Наоборот. Я клянусь Светом, что происходящее не причинит зла никому из вас. Ни в магической, ни в человеческой сущности… Напротив, вы станете сотрудничать с настоящим, искренним рвением. Но…

Он теперь взвешивал каждое слово.

– Действительно, сейчас происходит финальная операция Ночного Дозора Москвы. К сожалению, это же и финальная операция Дневного Дозора. От поступков каждого из сидящих здесь, равно как от поступков наших противников, зависит… зависит слишком многое. И мы, и наши враги делаем свои шаги. Они могут быть неправильными, неудачными, ошибочными. Но победа останется за тем, кто последним сделает правильный шаг!

– Победителей не судят, – согласился Антон. – А фигурам на шахматной доске не дают права ходить самостоятельно.

– Ход любого из вас Завулон просчитает без труда! – рявкнул Гесер. – И не заблуждайся, Антон, что твой таран машины с Зеркалом был непредвиденным шагом! Да, удачным! Да, меньшим из зол! Но и его ждали. И Завулон… и я.

Он перевел дыхание. Уже спокойнее продолжил:

– Ребята… вы для меня не фигуры на шахматной доске. Поверьте. И не инструменты.

– Но одна из нас, – Светлана улыбнулась, признавая всю насмешливость этой фразы в мужской компании, – станок для изготовления инструмента?

Антон не стал спрашивать, как она это поняла. Может быть, тоже вычерчивала схемы – втайне даже от него? Или все-таки успела что-то почувствовать, когда ее Сила была при ней?

Гесер замолчал, понурившись. Он вроде бы и размышлял… И в то же время Антон понял, что защитный кокон вокруг усиливается до поистине немыслимых пределов. Где граница Силы у Великих магов? И есть ли у них вообще граница?

– Хорошо. – Гесер кивнул. – Светлана, ты права… но лишь частично… а, Свет и Тьма!

Он опустился в кресло. Достал-таки сигареты и закурил. Лишь затянувшись пару раз, заговорил:

– Светлана, ты – Великая волшебница. Такие рождаются раз в несколько столетий. Потенциально ты сильнее Ольги, пожалуй… Но твоя ценность для Светлых – я имею в виду не только наш Дозор, но Светлых вообще, – в том, что ты можешь стать матерью мессии.

– После того как Ольга переписала мою Книгу Судьбы, – сказала Светлана.

– Нет. Не после этого. Невозможно переписывать судьбу Иного с той же легкостью, как судьбу человека. Это было предопределено изначально. Мы лишь скорректировали некоторые детали. Минимальные. Не относящиеся ни к тебе, ни к будущему… предполагаемому ребенку.