Князь Владимир - Юрий Никитин

– Прикидывается! – уверенно заявил Вяз. –Рази ж можно ему в открытую? Враз сомнем. А он тихой сапой.

– Как?

– А хрен его знает как. Но не может не пакостить! И замать мстит, что рабыней была, пока князь наложницей не взял… Да и то: велика лирадость подстилкой быть? К тому же сразу выгнали, как только пузо зачало расти.

– Мстит, это точно. Они народ мстительный.

Блуд сперва ерзал, не успевая вставить слово, да и надо датьвыговориться, выказать уважение. Потом ощутил безнадежность, чересчур крепкобояре укрепились в своем убеждении, что новгородский князь родом из жидовскогоплемени. А для них этого хватит, чтобы не пущать его кормиться на киевскийстол.

Потом внезапно пришло озарение. Бояре как раз выдыхались,изничтожив новгородца под корень, растоптав его и растерев, как плевок поземляному полу. Блуд кашлянул:

– Во-во, это вы в самую точку! Что значит светлыеголовы… Если он к тому же еще и жидовин, что нам еще?

Бояре ощетинились. Блуд ощутил на себе враждебные взгляды.Вяз сказал предостерегающе:

– Заговариваешься, боярин!

– Давайте говорить как мужи, – лениво ответилБлуд. – Для нас что главное? Чтобы князь восстановил наши боярскиевольности. И чтобы блюл старые обычаи отцов и пращуров. Ярополк уже принялчужую веру из Рима, насаждает вокруг себя латинян. Уже ты, Вяз, отстранен отпоставок в Киев, это делают два торговца из Рима, уже наших богов мало-помалутеснят с Подола… А что новгородец? Да жидовины больше нас ненавидят христиан!Ведь Христос – это тот иудей, который предал свой народ, своих богов, внесраскол! Все первые христиане были предатели своего народа, как и егодвенадцать, или сколько их там было, апостолов! Ни один иудей не примет учениеХриста! И другим не даст, если сможет.

Его слушали с открытыми ртами. На лицах недоверие, но Блудуже видел заблестевшие глаза. Его слова пока что лишь расшевелили их заплывшиежиром мозги, но там уже медленно рождаются новые идеи.

– А на кого, – спросил он, возвысив голос, –новгородцу опираться, как не на нас? Иудеев не так уж и много на Руси, да и небольно охочи браться за оружие! Они крови не выносют, даже коров и гусей такбьют, чтобы крови не видеть. Без нас новгородцу не только власть не взять, ачто важнее – не удержаться! И более ревностного защитника обычаев русских намне найти.

– Почему? – спросил тупо Вяз.

– Да потому, что вера славянская добра. Всех приемлет!Приходи к нашим богам или приходи со своими богами, ставь в русское капищесвоего бога рядом с нашими! А вера Христа – злая, ревнивая. Их бог не терпитчужих. Только ему кланяйся и никому еще. Пока что иудеи Любеча, как и в другихрусских городах, защищены, молись кому хошь, а вера Христа всех согнет вбараний рог, ткнет рылами к подножию креста. А кто пикнет, тому и голову сплеч! А иудеям – в первую очередь!

Он смотрел в потемневшие лица. Задумались. Еще не верят, ностарые головы не решают сразу. Повертят так и эдак, поймут. И отыщут общиеинтересы.

Из Киева пришли волхвы, бродили по стану новгородцев.Владимиру доложили, что старичье склоняет дружинников повязать его,незаконнорожденного, отдать Ярополку, а тот, законный великий князь Руси, милостивопростит им вину.

Владимир дергался, волхвы стоят над войнами, им вредитьпокон не велит, но что-то делать надо. Не успел продумать до конца, как запологом шатра раздались громкие голоса. Владимир узнал и голос Тавра. Потомвоевода распахнул полог, вежливо, но настойчиво впихнул двух волхвов. ОдногоВладимир узнал – Богой, древний старец, он еще князя Олега помнит, князя Игорядержал на коленях, его бабку Ольгу учил грамоте.

В голове моментально явилась картинка, как и о чем говорить,он тут же встал навстречу, поклонился земным поклоном:

– Благодарствую богам нашим, Сварогу и Яриле, чтопозволили мне подойти к Киеву, святому месту земли дедов наших… и поцеловатьруку славному Богою, ревностному защитнику покона дедов наших и веры русской!

Он почтительно поцеловал сухие пальцы Богоя. Тот крякнул,что-то проглотил, явно нес в клюве нечто ругательное, а теперь по-старчески несразу мог найти другие слова.

Тавр молча сверлил глазами спину волхвов. В его взгляде,брошенном на него, князя, Владимир уловил одобрение. В шатер вошли Панас,Войдан, Стойгнев.

– Ты… – сказал наконец Богой грозно, – пошто смутуна Руси сеешь? Пошто кровь русскую льешь? Тебе надобно склонить выю передвеликим князем, он старший…

Владимир сказал быстро, перебивая волхва, но так, чтобывыглядело, как будто соглашается:

– Ты прав, ты прав, мудрый защитник и блюстительустоев! Негоже лить кровь, негоже идти брат на брата… Но, по правде сказать,старший-то из всех троих братьев я, Владимир! А первую кровь пролил Ярополк,убив своего родного и по отцу, и по матери брата… Но забудем распри. Что жизничеловечьи, когда дело касается богов? Взгляни, Богой, на мой лагерь! Ты виделгде-нибудь в нем крест чужого бога?

Богой смотрел угрюмо. Второй волхв, намного моложе, пугливооглядывался на грозных воевод с одинаково угрюмыми лицами.

– Я еще не видел весь лагерь, – сказал Богойнаконец.

– Тебе покажут, – заверил Владимир. – И тыувидишь только наших русских богов! Я не Ярополк, который принял чужую веру,чужих богов, взял себе в жены греческую монахиню, как будто наши женщины несамые сладкие на всем белом свете! Хуже того, он наши святыни попрал!

Среди воевод пошел грозный ропот. Вера славян была доброй:ежели кому-то люб чужой бог, можешь и ему поставить столб, молиться, петьхвалу, приносить жертву, увивать лентами. Но Ярополк выбрал себе злого бога,который любит только себя, а остальных богов боится и ненавидит. Принявший егодолжен изгнать других. В самом городе Ярополк еще не теснит русских богов, нерешается, но в своем тереме, как слышно от его челяди, уже Христос на главномместе, а остальных богов потихоньку выносят, рубят и жгут в печи на кухне. Дажеего своевольная бабка Ольга, тайно принявшая веру Христа, не решалась на такоенадругательство!

– А ты крепко стоишь за… русскую веру? – спросилБогой подозрительно.

Владимир вскинул обе руки кверху:

– Пусть поразят меня боги громами и молниями… пусть ябуду ввергнут в подземный мир к Ящеру… пусть я покроюсь неизлечимой коростой,если, взяв Киев, не сожгу в тот же день все христианские святыни и не поставлюна главной площади большое новое капище! Там я принесу богатую жертву нашимрусским богам!

Богой смотрел исподлобья, но в глазах заблистали жадныеогоньки. Молодой волхв, его подручный, смотрел на Владимира с надеждой.

– Мы сейчас говорим не о войне, – сказал Владимируже мягко. – Воюют князья, а вы, волхвы, печетесь о благе народном. Это мыдеремся за сиюминутное, а вы – говорите с богами! Вы стоите за веру отцовнаших, за нерушимый покон. Так за кого же из нас двоих стоять вам, волхвам?