О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

– По-моему, ты его убиваешь, – Айзек возвышался надо мной и вид имел прегрозный.

– Убить его я могу тихо и незаметно. Никто и не поймет, – я потрогала губу. – В следующий раз бей аккуратней, а то теперь с распухшей ходить, людей пугать.

Он лишь хмыкнул.

И молчит.

Пялится.

– Слушай, – я поерзала. – А ты можешь выяснить, не заключила ли моя сестренка помолвку? И если да, то с кем?

– Чего?

– Мелисса… ты ее знаешь… черт, в общем, она моя сестра. Старшая… только я незаконнорожденная, а она как бы наследница.

Брови Айзека поползли вверх. Не знал? Ну… бывает. В конце концов, мы обе не горели желанием распространяться о родстве моем.

– Не так давно твой приятель разорвал помолвку… так вот, скорее всего она заключила новую…

Если я правильно все поняла. Одной крови для переворота мало, возможности нужны.

– Малкольм.

– Он спит… просто спит… извини, у меня не было под рукой обезболивающего. Да и… не факт, что оно помогло бы. Но… так было нужно. Поверь, меньше всего я хочу причинить ему вред.

Боль отпускала.

Я слышала ее, такую всеобъемлющую, такую мучительную. И далекую. И странно, что контакт не нужен, достаточно быть рядом… я бы забрала себе, не потому, что так уж добра и самоотверженна, просто… я сумею эту боль сжечь, а рыжему ее переживать приходится.

– Его… – я облизала губы, – болезнь прогрессирует куда быстрее, чем я предполагала. И легкие задеты… не только легкие. Она везде. Я попыталась убрать… точнее, убрала… не знаю, как надолго. Источник надо уничтожить, а он в мозгу…

Я постучала по голове и попыталась встать.

Мамочки родные… пол влево.

Пол вправо.

И потолок кругом, благо Айзек вовремя подхватил.

– Сиди уже, – проворчал он. – Спасательница… и извини… в следующий раз меня кликни. Ладно? Или Рая…

– Рая нельзя.

– Почему?

Потому что если все именно так, как я предполагаю, он ненадежен.

– Просто скажи, ты можешь узнать, с кем помолвлена моя сестра? А еще… кажется, я поняла, что делать с тобой… только сила нужна. Силы у меня не хватает… вот скажи, как бывает, что дар есть, а силы нет? И вообще, это странно, да?

– Сила? – Айзек со смешком протянул руки. – Вот чего у меня с избытком, так это силы… забирай.

На что это похоже?

На нырок в ледяную воду. В бездонный колодец. Дыхание перехватывает. Холод и жар. Жар и холод. Погружение… глубже и глубже. И страшно, и… хочется дотянуться до звезды, которая лежит на чертовом дне, если оно вообще существует.

Воздух заканчивается.

Легкие жжет огнем, и когда не остается сил терпеть, делаешь вдох. Вода заливается внутрь, и ты умираешь. Ненадолго. А потом оказывается, что и водой можно дышать. Что в этой воде воздуха полно, и тело твое удивительным образом перестраивается.

Сила шумела.

Рвалась.

И рвала меня на части. Требовала отпустить ее… и это было похоже на опьянение.

Кажется, я рассмеялась.

И, заглянув в синющие глаза Айзека, сказала:

– Чур, ты следующий…

Пока могу.

Скоро все изменится, скоро все закончится… раз-два-три-четыре-пять… ищи, кому выгодно… а кому выгодно? Я знаю… это все так очевидно…

Сосредоточиться.

Пробиться сквозь этот хмель, он не мой, это просто сила застоялась, не находя применения. А мы вот применим, пусть и не по профилю, но все-таки… преобразуем… девочка-трансформатор. А что, чудесный род занятий, сейчас и гудеть стану…

Спокойно.

Ровнее.

Айзек… стабилен. И это хорошо. Память тела разбудить надо бы. Память, ты где? Ау-у-ушеньки… Ни гугушеньки в ответ. Но я хорошо позову. Я сумею…

Мозг…

– Наверное, будет больно, – я все-таки сумела предупредить. – Закрой дверь, пожалуйста, а то прибегут всякие спасать, вконец лицо разобьют.

– Не прибегут, – Айзек усмехнулся.

Неужели понял?

И давно ли?.. И почему никому не сказал?.. А с другой стороны, кому говорить? Кто поверит почти безумцу… а ведь он не должен был слететь с катушек так быстро, если только…

Правильно, если знаешь, как воздействовать, то хватит и малости…

– Все равно закрой.

Щелчок пальцами, и перед дверью возникает полупрозрачная стена. Что ж, как вариант пойдет… А теперь…

– Сядем? – я опустилась на пол. – А то грохнешься еще, остатки мозгов отобьешь. У тебя с ними проблема, знаешь?

– Знаю.

Он спокоен. И серьезен.

– Доверяешь?

– А есть варианты? Ты… не болтай, или отвлечь думаешь?

Просто думаю. Память тела не желала пробуждаться… а вот если так… просто силой, как кувалдой? Клин клином – кажется, так говорят?

Ну-ка, Сивка-Бурка, вещая каурка, встать передо мной, как лист перед травой… Что еще положено говорить в этих случаях? Даром, данным мне – кем данным? А кем бы ни было – повелеваю…

Айзек не кричал.

Ему было больно.

Полагаю, адски больно, потому что иначе быть не может, когда твои нервы вспыхивают. Правильно, гори оно синим пламенем.

Или вот зеленым. Зеленый – самый целительский цвет, он пациентов успокаивает, только, полагаю, этому конкретному спокойно не будет. Я не виновата, это… так получается… выплеснуть и выжечь заразу… заразы нет? А кто сказал, что нет? Есть она, на сей раз не болотною водицей, но прозрачной гадостью, которую просто так и не разглядишь. А главное, успела и в костях отложиться, и в тканях, значит, притравливают давно.

Хрен им, а не скоропостижная кончина.

Нервы… выдержат, дар их только почистит… и организму в целом пинка волшебного, в прямом смысле слова – волшебного, отвесит, чтобы организм этот усовестился и занялся самовосстановлением.

Интересно, если бы не отрава, может…

Не узнаю.

И спрашивать не стану… а если кто засечет? Скажем, что с Малкольмом работала… и почти правда, да… Варнелия говорила, что работу мага жизни способен увидеть лишь другой маг жизни. Надеюсь, у них там нет в запасе? А если и есть…

Я ведь вчера с Айзеком работала? И тому свидетели имеются, вот пусть и просвидетелят, что именно вчера все и произошло…

Он отключился.

Растянулся на полу… если опять обгадится, то мне не простит. Мужчины – существа нежные, трепетные… ладно, будем надеяться на лучшее.

Проклятье, я здесь только и делаю, что надеюсь…