The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри - Лэнгторн Марк

В течение нескольких месяцев люди в Великобритании думали о СПИДе как о «импортированном медиапродукте, вроде мыльной оперы „Блюз Хилл-стрит»“^[455], и считали, что самый действенный метод профилактики – просто не заниматься сексом с американцами. Но смерть Хиггинса начала менять их отношение, особенно после того, как позднее в 1982 году был создан фонд Терренса Хиггинса для организации сбора денег, проведения публичных мероприятий и подготовки информационного бюллетеня про СПИД, в котором описывались основные симптомы. Тем не менее там не упоминалось об использовании презервативов или о рисках анального секса. «Занимайтесь сексом сколько хотите, – говорилось в бюллетене, – но с меньшим количеством людей и со ЗДОРОВЫМИ ЛЮДЬМИ». Текст заканчивался фразой: «Помоги себе сам!» Подтекст гласил: потому что больше никто не поможет^[456].

Между тем в Соединенных Штатах Гаэтан Дюга был весьма доволен тем, что саркома Капоши, похоже, перестала распространяться и, не обращая никакого внимания на новости о том, что СПИД передается половым путем, продолжал заниматься сексом со многими мужчинами в Нью-Йорке и Сан Франциско, а также в Ванкувере и Торонто. Однако, когда доктор Уильям Дарроу выявил сексуальные связи Дюга как минимум с 40 из 248 мужчин-геев с диагностированным СПИДом в США, пришло время немедленно остановить этого героя.

По словам автора Рэнди Шилтса, в Сан-Франциско к Дюга обратилась доктор Сельма Дритц, официальный представитель городского управления здравоохранения^[457]. Вспоминая о встрече, Дритц говорит: «Я знала, что Гаэтан Дюга был в городе. Я не смогла его найти, но я сказала: „Если вы увидите Гаэтана Дюга, сообщите ему, что я хочу встретиться“. Он пришел. Я сказала ему: „Послушайте, теперь у нас есть доказательства“. Я не стала объяснять ему, насколько достоверна информация с научной точки зрения. Она была неточной, потому что пока не было научных доказательств. Я сказала: „У нас есть доказательство того, что вы заразили других людей. У вас СПИД. Теперь мы знаем, что он передается, потому что это вы его передаете“»^[458].

По словам Дритц, Дюга ей не поверил и предложил ей заниматься своими делами, а не указывать ему, что ему делать со своим телом. Когда она сказала ему, что он заражает других, он ответил что-то в духе: «Я заразился. Пускай и они заразятся». Дюга, по предположениям Рэнди Шилтса, затем переехал в Сан-Франциско, где постоянно бывал в гей-банях, и вскоре на улице Кастро-Стрит, в центре гей-сообщества Сан-Франциско, поползли слухи о блондине с французским акцентом, который занимался сексом в банях, а после включал свет и, указывая на свою саркому Капоши, говорил: «У меня гей-рак. Я умру, и ты тоже»^[459].

Гаэтана Дюга описывали как полного жизни и огромной энергии человека. Он был очень коммуникабельным, что делало его отличным стюардом – он смеялся и шутил с клиентами. «Он был очень, очень веселым^[460], – говорит Ричард Маккей, – и не мирился бы с каким-то дерьмом, тем более с дискриминацией любого рода»^[461]. Но, по правде говоря, Гаэтан Дюга («нулевой пациент») был только первой ласточкой. Он был одним из тех людей, которые отказывались прекратить практиковать незащищенный секс даже после того, как они заболевали. Те, кто знал Дюга, с трудом могли поверить в то, в чем его обвиняли. «Его песчаные волосы по-мальчишески спадали на лоб. Его рот то и дело растягивался в привлекательной улыбке, и его смех мог расцветить даже черно-белую комнату»^[462] – разве это не о нем?

С первых дней эпидемии СПИДа исследователи считали, что горстка людей – может быть, даже один человек – могла нести ответственность за то, что непреднамеренно занесла болезнь в Северную Америку и стала причиной первой большой группы жертв: гомосексуального сообщества. Как франкоговорящий канадский бортпроводник, Гаэтан Дюга имел возможность практически бесплатно путешествовать и часто летал между крупными городами Северной Америки. Дюга лучше всех подходил на роль виноватого. В первые дни эпидемии он станет и одной из самых обсуждаемых фигур. Вопреки обвинениям, казалось, что на самом деле он не заражал людей нарочно. То было другое время: никто ничего не знал о болезни.

Но Гаэтан Дюга не был «нулевым пациентом», как утверждает Шилтс, и не было ни малейшей возможности узнать, кто им был. Однако реакция окружающих в таких городах, как Сан-Франциско и Нью-Йорк, на заражение СПИДом была ужасающей. «Я помню, как однажды ночью, лежа в гостиной, я обнаружил у себя под мышкой увеличенные лимфатические узлы, чего раньше не замечал. И что-то во мне перевернулось, и я начал плакать. Я по-настоящему испугался, – вспоминал Бобби Рейнольдс. – Когда у вас диагностируют СПИД, очень часто вы теряете поддержку окружающих, вы теряете свою семью, вы теряете работу. Я потерял большинство друзей, которые у меня были до моего диагноза»^[463].

Администрация Рональда Рейгана не предоставила никакой поддержки жертвам СПИДа в США. Пресс-секретарь Рейгана, Ларри Спикс, пошутил о болезни во время встречи в Белом доме в октябре 1982 года. Он рассмеялся над термином «гей-чума» и в шутку спросил журналистов, есть ли у них СПИД, потому что «у меня его нет», после чего сам же рассмеялся над своей шуткой. И, как это часто бывает, вопрос о том, кто будет оплачивать лечение от СПИДа, вызвал много споров, но мало действий. «Вопрос о том, что с этим делать, стал очень спорным, – вспоминал доктор Эдвард Н. Брандт, – как это случается со многими вещами, когда дело касается секса. А тут были мужчины-геи, которые были сами виноваты в своих несчастьях, и люди думали – почему я должен им помогать из своих налогов? Большинство населения воспринимало эту группу как социально неприемлемую – наркоманы, особенно те, которые пользуются одними и теми же иглами, и гомосексуальные мужчины. А если вы добавите сюда анальный секс, то это и подавно приводило к ухудшению общественного мнения»^[464].

Наклейки на бамперах автомобилей в Калифорнии лишний раз подтверждали непрерывную враждебность по отношению к больным СПИДом. Во время съезда Республиканской партии появились наклейки с надписью: «СПИД: он убивает тех, кого надо». А преподобный Джерри Фалуэлл провозгласил: «Я считаю, что когда кто-то нарушает законы природы и законы морали – а я считаю, что гомосексуализм является моральным извращением, – то есть когда мы идем против природы (а Бог, конечно, является создателем природы), мы за это расплачиваемся. Мы пожинаем плоды в нашей плоти, когда нарушаем законы Божьи»^[465].