The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри - Лэнгторн Марк

В начале 1970-х годов Фредди и Queen стали отвоевывать себе репутацию живых исполнителей и обрели массу новых поклонников. В то время Фредди снимал квартиру с Мэри Остин. Для всех их друзей и коллег – да и для самой Мэри – у них с Фредди были нормальные гетеросексуальные отношения. Сопровождая Фредди на концертах Queen в начале их карьеры, Мэри часто видела, как девушки увивались вокруг него, стоило ему спуститься со сцены.

«Фредди был тогда так хорош на сцене, я никогда раньше его таким не видела. Будто в нем открылись какие-то скрытые резервы, – вспоминает она. – Впервые я подумала: „Вот и взошла его звезда. Он нашел свой путь. Думаю, я ему больше не нужна“. Я не плакала и не расстраивалась. Я просто была счастлива, что это наконец случилось благодаря его таланту. Как-то, когда он сошел со сцены, его окружили толпы девушек и друзей. Он был очень занят. Я собралась уходить, и тогда он побежал за мной. Он спросил: „Ты куда?“ Я сказала, что иду домой, но он меня не пустил. В ту ночь я поняла, что мне нужно принять это как есть и стать частью происходящего. Все уладилось, и я видела его во всей красе. Было так замечательно за этим наблюдать. Я была очень счастлива, что он хотел быть со мной»^[170].

Через пару лет после знакомства и совместной жизни Фредди и Мэри выехали из своей маленькой квартирки на Виктория-роуд и поселились в большой отдельной квартире на Холлэнд-роуд, которая обходилась им в 19 фунтов в неделю. К этому времени решимость Фредди и преданность делу начали окупаться: Queen подписали контракт на запись и выпустили свой первый хитовый сингл. Что касается Мэри, все шло хорошо: «Мне с ним было очень комфортно. Чем больше я его узнавала, тем больше я его любила. В нем было качество, которое, как мне кажется, в наши дни редко встречается у людей. Лишь одно имело значение и не менялось – наша любовь. Мы знали, что можем доверять друг другу, и заботились друг о друге. Мы знали, что ни один из нас никогда осознанно не причинит другому боль»^[171].

Но ничто не длится вечно, и вскоре Фредди тайно начал изменять Мэри. Он встретил Дэвида Миннса, 25-летнего открытого гея из студии звукозаписи Elektra Records. Однажды они вдвоем выпивали в клубе на Кингс-роуд, когда Фредди шокировал Миннса публичным проявлением чувств: «Фредди схватил меня и поцеловал, и я был потрясен, потому что не целовался с незнакомцами. Во всяком случае, тогда. И я подумал, что это очень странно, потому что я понятия не имел, что он был геем. Скажу прямо: он преследовал меня. Фредди был невероятно одержимым людьми: он просто не оставлял тебя в покое. Знаете, он был очень милым, очень хорошим парнем, и я подумал – почему бы и нет?»^[172]

У Фредди с Дэвидом завязался роман, во время которого Фредди твердил Минну, что он и Мэри просто друзья, но вскоре тому все стало ясно: «Фредди сказал мне, что он просто снимает квартиру вместе с Мэри, и что между ними ничего нет. Однажды ночью мы пошли вместе с Мэри на Холлэнд-роуд. И вдруг мне бросилось в глаза, что у них всего одна спальня. Я сложил дважды два и понял, что отношения между Мэри и Фредди серьезнее, чем он мне говорил. Он ей изменял»^[173].

Люди из окружения Фредди находили его отношения с Мэри странными. Тони Брейнсби, первый агент Меркьюри, говорит: «Когда я начал работать с Фредди, Мэри уже была с ним. Они были очень близки, но я находил это странным, ведь он явно был геем»^[174]. Друг Фредди, Питер Стрейкер, не одобрял поступка Фредди: «Так или иначе, Мэри была его девушкой. Я знал, что у него интрижка с Дэвидом, но держался в стороне – не хотел быть втянутым во все это. Ситуация была сложной, и мне она не нравилась. Я считал, что он должен ей признаться»^[175].