The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри - Лэнгторн Марк

Учитывая непреодолимую страсть к исследованию гей-культуры в городах, которые он посещал во время тура, Майами был столь же опасным местом для Фредди, как Нью-Йорк и Сан-Франциско. Еще до 1979 года доктор Артур Питтик из Университета Мексики обратил внимание на гаитянских иммигрантов в Майами с загадочной болезнью, которая впоследствии оказалась СПИДом, а у доктора Маргарет Фишль, владелицы небольшой практики в Майами, кабинет был переполнен умирающими женщинами и детьми. Все они были гаитянами.

«Когда мы только начали изучать первые случаи, мы прочитали „Еженедельный отчет о заболеваемости и смертности“, в котором описывались заболевания в Калифорнии и, конечно же, в Нью-Йорке, – вспоминает Фишль. – И вот я читаю его и говорю: „Это именно то, с чем мы столкнулись“. Мы сразу же позвонили в Центр по контролю над заболеваниями и сказали: „Мы считаем, что мы наблюдаем ту же самую картину на юге Флориды“, и описали местных жителей, которые к нам обращались. Сначала нам просто не поверили. Они начали рассматривать ситуацию с разных ракурсов. Существуют ли у них на Гаити необычные ритуалы, какие-нибудь ритуалы вуду? Были ли у них случайные гомосексуальные контакты? Они были убеждены, что тут замешано что-то другое»^[433].

В конце 1981 года, когда Фредди в поисках приключений колесил по гей-барам Майами, никто еще понятия не имел, что происходит. И Фредди, несмотря на слухи на радио, в прессе и среди гей-сообщества, был все так же неразборчив в своих связях. «Излишества – это часть моей натуры, – сказал бы он. – Для меня скука – это болезнь. Мне правда нужны опасность и волнение. Я создан не для того, чтобы сидеть дома и смотреть телевизор. Я определенно сексуально одержимый человек. Мне нравится [заниматься сексом] все время»^[434].

Фредди не видел особого риска в своем образе жизни. В октябре 1981 года Queen полетели в Мексику на концерт на стадионе «Университарио» в Монтеррее, где они сыграли перед аудиторией в 50 000 поклонников. Однако второй концерт на том же стадионе пришлось отменить после того, как одна из конструкций снаружи стадиона рухнула сразу после первого концерта – без смертельных исходов, но с несколькими пострадавшими.

Проблемы возникли во время их следующего концерта в Пуэбле. Сначала их промоутер был арестован и брошен в тюрьму, а Queen пришлось заплатить 25 000 долларов за его освобождение^[435]. Затем, на сцене в «Эстадио Игнасио Сарагоса» в Пуэбле, их забросали обувью, камнями и батарейками от магнитофонов, на которые слушатели пытались записать концерт. Ни один из участников группы не пострадал, но Пол Прентер получил травму, к восторгу всей дорожной команды. В конце шоу Фредди сказал толпе: «Мучас грасиас, Мексика, заберите свои ботинки, и адиос амигос, ублюдки!»

Следующей ночью Queen сыграли еще один концерт в том же месте, а затем сразу же покинули Мексику, дав себе обещание никогда не возвращаться в страну. Из-за отмены тура по Мексике группа потеряла крупные гонорары – им была предложена семизначная сумма, – что дополнительно задело самолюбие группы. Queen не пристало быть второсортной группой или проигрывать. Пришло время вернуться в Европу, чтобы зализать раны и снова отправиться в Мюнхен. Но прежде чем вернуться в Германию, чтобы продолжить запись следующего альбома, Фредди отправился в Нью-Йорк, чтобы завершить покупку своей новой квартиры на Ист, 58.

Фредди отлично вписывался в нью-йоркскую жизнь, где он мог по желанию быть то рок-звездой, то сохранять инкогнито, когда это требовалось. Он мог разгуливать по улице, и никто его не трогал. Он также мог без устали заниматься сексом в гей-клубах и барах города. В то время распорядок его жизни стал настолько типичным, что мы можем взять любую ночь в качестве примера. Привычный вечер для Фредди мог начаться часов в девять с ужина в одном из его любимых нью-йоркских ресторанов, таких как Clyde’s в районе Гринвич-Виллидж. Рядом его уже ждала машина (всегда припаркованная на некотором расстоянии), чтобы отправиться в один из многочисленных клубов этого района.

Фредди терпеть не мог, когда его подвозили прямо к клубу, – он считал, что это слишком бросается в глаза. Поэтому он всегда выходил из машины, не доезжая до дверей клуба, что давало ему возможность немного пройтись пешком. Чаще всего, неважно в какой день, он мог отправиться либо в клуб Uncle Charlie’s (также в Гринвич-Виллидж), либо в The Eagle или The Spike. Иногда его выбор падал на Anvil – скандально известный клуб, расположенный в мясоперерабатывающем районе. Или тот же Mineshaft. На самом деле он мог пойти куда угодно, главное, чтобы там можно было найти секс. В эту конкретную ночь Фредди направился в клуб The Saint и, почти дойдя до двери, настоял на том, чтобы встать в очередь.

The Saint был частным мужским клубом, расположенным на Второй авеню и Шестой улице в Нижнем Ист-Сайде в Манхэттене. Это было старое здание, в котором прежде находился еврейский театр, теперь превращенный в ультрасовременный ночной клуб для геев Нью-Йорка. Стать членом клуба было достаточно просто; однако, чтобы получить там специальный шкафчик, нужно было записаться в бесконечный лист ожидания. Шкафчик был нужен, чтобы можно было переодеться из уличной одежды в фетиш-наряды или танцевальный костюм. Но, что более важно, это было место, где можно было оставить заначку наркотиков на всю ночь: это могла быть кислота, МДА, кокаин, метаквалон, пласидил, секонал и амфетамины, или комбинация любых из них. Но самым популярным был новый наркотик – экстази, который тогда был законным и продавался как «таблетка счастья» прямо у барной стойки за 10 долларов. Фредди мог принять их все или какой-либо один, но в эту ночь он выбрал экстази, немного кокаина, попперса и этилхлорида, которым нужно было пропитать платок или кусочек ткани, а затем покусывать его.

Именно здесь, в клубе The Saint, Фредди встретил Чарльза из Монреаля, Канада. Фредди, уверенный в себе после дозы наркотиков, не побоялся сделать первый шаг и заговорить с ним. Вскоре они оба решили уйти из клуба и поехать к Фредди. Когда они перед уходом забирали свои куртки, симпатичный блондин с тонкими усиками, казалось, узнал Чарльза, подошел и поцеловал его. Мужчина притянул его к себе и прошептал ему что-то на ухо, Фредди не расслышал. Акцент был похож на французский, но был более резким. Мужчина был из Квебека.

Ранее на этой неделе Чарльз встретил этого блондина из Канады и, как это часто бывает, у них был мимолетный секс. Почему бы и нет? Это устраивало их обоих, и, кроме того, Чарльзу действительно нравился этот парень: он был добродушным и забавным. Молодой человек вопросительно посмотрел на Фредди, узнав его, протянул руку и представился. Фредди не разобрал его имени – оно было необычным, и раньше он его не слышал. Так Фредди впервые встретил Гаэтана Дюга, бортпроводника из Канады. Но это была случайная встреча, и, прежде чем он опомнился, они с Чарльзом уже были на улице и ловили машину. Кроме того, снаружи их ждал Николай Гришанович, красивый мужчина – бывший русский солдат, которого Фредди знал через своих друзей Кенни Эверетта и Роберта Ланга. Он был барменом из Лондона, который приехал в Нью-Йорк провести долгие и полные наслаждений выходные.