Христианство и страх - Оскар Пфистер

Понятно, что христианская миссия среди нехристианских народов прежде всего должна быть миссией любви. Чем более это так, тем свободнее она от политических и экономических интересов и тем меньше у нее предубеждений по отношению к культурному своеобразию, которое не мешает любви. Отдельные миссионерские общества давно это подчеркивали^[965].

Насколько восстановление и интронизация христианской любви наполняет духом и жизнью как самую большую, так и самую маленькую религиозную общину, настолько же оно подчиняет душевные и жизненные сферы, выражаясь религиозно, божественной любящей воле, а если сформулировать это в этических понятиях, верующая любовь пронизывает все сферы жизни, политику, науку, работу, экономику, искусство, семью и все остальное духом добра, истины, справедливости, самопожертвования, она создает царство высочайшей свободы и радости, глубочайшего мира. Только это действительно должна быть любовь, как ее понимал Иисус Христос, а не сладкое, сентиментальное, поверхностное желание обнять миллионы и поцеловать весь мир.

Целостность и всеобщность христианской любви невозможно воплотить в действительности только с помощью мыслительной работы. Гораздо в большей степени для этого требуется сильная, не ставшая массой община, основанная на любви к Богу и Иисусу Христу, который стал воплощенной любовью и спас человечество, вечно одержимое инстинктами и бывшее на грани гибели, от эгоизма, выраженного в жажде денег, славы и власти. Однако признание этого должно наполнять всего внутреннего человека любовью, доверием и готовностью к служению. Такое единение любящей веры и верующей любви создает единственный возможный экуменизм, единственное всемирное, основанное на высочайших интересах и глубочайшей жажде человеческой души единство людей. Оно освобождает человека от одиночества и страха, благодаря любящей связи с Богом и братьями, и дает ему возможность испытать то, что было предсказано в великих словах Господа: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16:33). «Я живу, и вы будете жить» (Ин. 14:19).

Только с помощью научной и прикладной гигиены, для которой настоящим смыслом является сильная христианская жизнь в любви, а не только теория о ней, можно решить большие личные и культурные проблемы, от решения которых зависит спасение людей. Человечество было и остается больным, потому что такова его любовь, оно страдает, потому что эта любовь отчасти задушена окружающими эгоистическими тенденциями, отчасти страхом, и тем самым вытеснена и изувечена на пути к неврозу. В этом виновато не изначальное христианство, воплотившееся в учении, жизни и смерти Христа, а его невротизация, которая произошла благодаря страдающим неврозом христианам, богословам, клирикам и мирянам, как и его упрощение (десублимация). Иисус может действительно стать Спасителем больного человечества, только если Его спасительная деятельность вновь будет постигнута в своей изначальной чистоте и будет поддерживаться с применением всех возможных усилий, для преодоления, с одной стороны, пренебрежения любовью и искажений любви из-за страха и появления навязчивых идей в догматике, культе и Церкви, а с другой – как единство веры, явленной через любовь, и любви, явленной через веру в евангельском смысле.