Христианство и страх - Оскар Пфистер

Терапия страха предупреждает об угрозе разрушительного пессимизма, который лишает человека мужества и оставляет ему только способность грешить, считает его еще до сотворения обреченным на вечные адские муки и обесценивает его как частичку обреченной на гибель толпы. Учение Иисуса о том, что человек является чадом Божиим, при правильном толковании действует на душу как солнечные лучи на нежные растения, стремящиеся к свету, а угрозы духовника лишь питают невроз страха, как любое воспитание, ориентированное прежде всего на боязнь, и очень опасны для души.

В христианской антропологии, как и в любой другой, которая глубже проникает в понятие человеческой природы, нужно принимать во внимание важное различие. Человек не осознает своей истинной сущности. Он – итог собственных наклонностей и действующих на него внешних влияний. Любой калека являет нам, что наше тело можно разрушить. Едва ли есть тело, воплотившее весь свой потенциал. Даже наследственность может содержать разрушающие факторы, искажающие нашу природу. Наше исследование демонстрирует нам, что чрезвычайно сложно обойти опасность невротических искажений жизни, особенно общественной, и влечение к любви в высшем смысле очень легко направить по ложному пути. История отдельных людей и человечества полна прискорбных фактов, которые показывают, как можно пойти к неверной цели. В любом стремлении, в любой цели заложена потенциальная, еще не воплощенная действительность; и на каждой ступени развития присутствует нечто, противоречащее реальному предназначению людей. Тот, кто видит в человеке животное, бессмысленно путает нашу истинную природу с качествами, возникшими в противоречии с настоящим предназначением людей. Это все равно что притворяться, будто человеческая природа полностью раскрыта в глухонемых, идиотах, кретинах, не замечая, что в них проявлена только обезображенная природа.

Сказанное относится и к человеку как к чаду Божию, о чем христианская догматика часто имеет очень плохое и искаженное представление.

Будучи чадом Божиим, каждый, посредством своей природы, которой он награжден Богом, предназначен для любви. Любовь является одновременно божественной и человеческой. И в грешнике, в благоразумном разбойнике Иисус видел достойное любви дитя Божие. Конечно, человек не станет лучше, если ему все время напоминать о его изначальной испорченности, а спасение делать зависимым от акта милосердия, возможно, совершенного до сотворения мира, на который человеческое поведение не может повлиять. Вера в прорыв милосердия возникает из переживания внезапного и происходящего независимо от нашей воли прорыва «Сверх-Я» как инстанции милости из подсознательного, хотя религиозный человек этот прорыв справедливо возводит к Богу. Глубинная психология устраняет оковы, которые навязывают стремление ко злу и сопротивление торжеству уверенности в милости Божией, непреодолимое для сознательного волеизъявления. Так она помогает всем тем, кто годами и десятилетиями ждет помощи потустороннего мира.

Возвышая человека до чада Божьего, Иисус наилучшим образом позаботился о том, чтобы человек не стал жертвой чувства страха абсолютной ненужности, навязчивостей, психологического и морального разложения, и чтобы он имел мужество, даже после совершенной несправедливости, доверяя вечной отцовской любви, оторваться от зла и обратиться к добру, к любви к ближнему.