Скелет за шкафом. Парижский паркур (сборник) - Юлия Кузнецова

Я наклонилась и отобрала у ветра кружащийся пакет. Распрямила его и прочла название супермаркета. «Карфур». Так, надо спуститься к Нике и предложить ей ультиматум: «Карфур» или кафе напротив? В любом случае надо куда-то пойти и раздобыть еды. Иначе меня укокошит Никина мама. Да и сама я себе не прощу, если получится, что Ника…

Мои размышления прервал странный звук. Шлеп! Я обернулась. Кто-то летел на меня, кувыркаясь через голову, а потом ловко поднялся на ноги и оказался тем самым парнем, который перепрыгивал через сумки и чемоданы в аэропорту!

Он бросил на меня взгляд, потом повернулся назад и посмотрел на перила. Ковра на них не было. Видно, он уронил его, когда прыгал с соседней крыши.

Эта мысль меня просто обожгла. Он что, правда перепрыгнул на мою крышу с соседней? Как в кино?!

Дальше дело было точно как в кино. Он развернулся ко мне лицом, перелез через перила.

– Excusez-moi, je vais du prendre![39]– сказал он.

– Я русская! – воскликнула я. – Я тебя видела в аэропорту.

Он кивнул, словно его ни капельки не взволновало ни то, что мы соотечественники, ни то, что я заметила его тогда в Шереметьево. Ухватившись за перила руками, он повис.

– Эй! – испугалась я и подбежала к краю крыши, но он уже спрыгнул.

Прямо на ковер. Шагнул в сторону, наклонился, поднял ковер, сунул его за рюкзак. Потом разбежался, подпрыгнул, толкнулся ногой о стену, поднявшись еще чуть выше, ухватился руками за перила, подтянулся, выставив локти углом, и перелез обратно на крышу.

– Вот это да! – вырвалось у меня, и я захлопала в ладоши.

– Никогда трейсеров не видела? – сказал он не слишком-то приветливо, возвращая ковер на место.

– Кого?!

– Трейсеров!

Еле дождавшись, пока он повесит ковер и с отвращением отряхнет руки, я выпалила:

– Как это называется, акро-стрит?

Он поморщился, словно я спросила, не называется ли то, что он делает, рыбалкой.

– Нет! Это паркур!

– Что это такое?

– Паркур? Искусство передвижения. И преодоления. А трейсер – это человек, занимающийся паркуром.

– Ага, – пробормотала я, во все глаза разглядывая этого трейсера.

Штаны из мягкой ткани оказались прямо нереально растянутыми, как какие-то шаровары. Серая толстовка без рисунков была перетянута лямками и набедренным поясом легкого рюкзака. На ногах – спортивные кеды на тонкой подошве, не слишком подходящие для луж, окружавших наш пансион, но, видимо, вполне годные для прыжков по крышам. Лицо загорелое, чуть обветренное. Русые, чуть вьющиеся волосы. Выражение лица – сосредоточенное, как тогда в аэропорту.

Но долго рассматривать его мне не пришлось.

Он стал разбегаться, готовясь к прыжку на следующую крышу. Потом побежал небольшими шагами.

– А ты можешь меня этому научить? – вдруг спросила я.

Он остановился. Нахмурился.

– Чему научить?

– Этому твоему… паркуру.

– Чему именно?

– Ну… по крышам прыгать. Это очень сложно?

– Это годы тренировок.

Он снова стал разбегаться, но я не отцеплялась.

– А ты где тренируешься?

– В Москве.

– А тут что делаешь?

– Приехал на тренировку к друзьям. Они учились у «Маджестик форс». Все? Допрос окончен?

– Нет! Что такое «Маджестик форс»?

Любопытство прямо прожигало меня изнутри. Наконец-то что-то увлекательное происходит!

Он потер лоб. Потом бросил взгляд на крышу кафе. Потом снова на меня. Вздохнул и приблизился.

Я разглядела у него на шее черный кожаный шнурок, на котором покачивался кулон: два дельфина, один побольше, другой поменьше, прильнули друг к другу. «Подарок? – мелькнуло у меня в голове. – Чей, его девушки?» Тем временем он сел на перила. Скинул рюкзак, достал бутылку воды.

– Это сооснователи паркура. Они его преподают. Мои друзья учились у них. Тренировки происходят в Эвери, это предместье Парижа. Но мои друзья сами из Парижа, и они покажут мне в городе, чему научились.

– И когда ты к ним пойдешь?

– Завтра с утра. В шесть.

– Слушай…

У меня захватило дух, когда я представила себе целую команду ребят в такой вот неприметной одежде, молча залезающих на заборы, перепрыгивающих с гаража на гараж, карабкающихся по стенам и бегущих по пустынным улицам.

– А можно с вами?

– Это не тренировка для новичков, – терпеливо объяснил он, – это продвинутый уровень.

– Но…

Я закусила губу. Только встретила что-то интересное, а оно уже уплывает из рук!

– Но есть же что-то, чему можно научиться?

– Всему можно научиться! В Москве есть целая Академия паркура. Найди в Интернете и запишись.

– А ты не мог бы показать мне пару движений прямо сейчас?

– Нет. Паркур не начинается с пары движений. Паркур начинается с растяжек и разогрева.

– Ну, разогрев покажи!

– Нет!

– А завтра с утра?

– Нет! Я не тренирую девушек!

– Почему?

Он нахмурился, но тут у него из рюкзака послышался звонок мобильного. «Пип-пип». Обычный гудок, никакого заливистого треньканья. Он достал телефон, глянул на экран, и выражение его лица смягчилось.

– Да, мам. Долетел, конечно. Все о’кей. Да-да, не волнуйся. Послушай, я помню. Не переживай. Зачем она тебе звонит? Послушай, это не нужно. Все, пока.

Став невольной свидетельницей этого разговора, я вдруг подумала: «Может, он тоже с кем-то расстался перед поездкой в Париж. Теперь эта его девушка звонит его матери, а ему это не нравится. И поэтому он не хочет тренировать девушек?»

– Ладно, – сказала я, – проехали. Я поняла, что мне тебя не переубедить. Все. Счастливой тренировки тебе с учениками «Маджестик форс».

Я отошла на другой край крыши и стала смотреть вниз, на кафе. У входа курил охранник, но я думала не о нем, а о том, что, пожалуй, пора сдаться. Ничего интересного в Париже мне явно не светит.

– Послушай, – сказал трейсер за моей спиной, – когда ты приедешь в Москву…

– То найду Академию паркура. Я поняла. Оревуар.

Надо же. Разозлившись, еще одно французское слово вспомнила.

– Чего ты обижаешься, а? Чего тебе так дался паркур? Парням ты и так, наверное, нравишься?

– Очень, – буркнула я, – именно поэтому они так и норовят меня бросить.