Скелет за шкафом. Парижский паркур (сборник) - Юлия Кузнецова

– Ты чего? – опешил Рыжий, – сквозь стену решил пройти?

– Нет! Вы что, дверь не видите?

– Вижу, конечно… Это не дверь. Это была дверь. Сто лет назад. Ее заколотили. Кладовка там была или что-то еще. Смотри, даже в цвет стены покрасили.

Макс снова толкнул. Я закрыла глаза, хотя и так ничего особо не было видно.

– Хорош, а? Ты как этот… Как его? Ну… который через стену проходил, а потом на поезде ехал… в школу. Ну, волшебник, который…

– Гарри Поттер, – процедил Макс, – ладно… Пойдемте. На кафедре еще глянем. Вы же взяли ключ.

Их шаги и голоса удалились. Я открыла глаза.

– Ловко придумано, – прошептал Зет, – замок только изнутри.

– Я не выдержу еще одно испытание сегодня, – вздохнула я, – как же расслабиться уже хочется… Думаешь, мы скоро сможем выйти?

– Сейчас четыре утра. Можно дождаться, когда появятся первые студенты, и смешаться с толпой.

– Это в девять?!

– Почему, в восемь.

– Четыре часа на твоем коврике с полусогнутыми ногами без еды и воды?

– На коврике для медитаций, заметь. А медитация – хороший способ расслабиться.

– О боже, – простонала я, – а почему нам не попробовать еще раз трюк с лифтами? Вызвать на одном этаже, а самим выскочить потом?

– Они будут начеку. И поймают нас. Давай лучше медитировать.

– Я не умею.

Я покрутила головой, потерла плечи. У меня здорово ломило спину, затекли ноги.

– Закрой глаза, – скомандовал Зет, – и сосредоточься на каком-нибудь прекрасном предмете… Представь себе парус на море… Или дерево в прохладном лесу.

– У меня не медитация, а зависть сплошная получится, – пробормотала я, – оттого, что я не могу посмотреть на парус или на дерево по-настоящему!

– Вот именно! Тебе надо отвлечься от настоящего. Погоди, у меня где-то плеер был. Он поможет тебе настроиться. Я тут гигабайт музыки для медитации закачал.

Мне снова стало не по себе. Все-таки этот Зет ненормальный какой-то. Вообще, он у меня очень сложный букет чувств вызывал. Я то ненавидела его, потому что он умнее меня и все время это показывает. То боялась, вот как сейчас.

Странно, я еще ни к кому не чувствовала столько разных чувств…

– Вот, нашел… Держи… Слушай…

Я послушно засунула наушник в ухо, хотя и терпеть не могу слушать музыку с одним наушником, в школе всегда отказываюсь, если одноклассницы предлагают.

Я услышала шум океана, а потом какой-то заунывный струнный инструмент, похожий на гусли. А затем – тишина. Я подвинулась, чтобы устроиться поудобнее, и наушник вдруг выпал у меня из уха.

– Зет, я…

– Тихо… надо сосредоточиться… ты видишь парус?

– Ага, – соврала я, не рискуя ему возражать.

– Да перестань елозить!

А я все щупала коврик в поисках наушника.

– Сейчас… Вижу, вижу, он плывет… По морю…

На коврике его не было. Я протянула руку вперед, ощупала пол. Да где же проклятый наушник?

– Хорошо, что плывет. Теперь не болтай. Смотри на него и…

– Ай!

– Просил же, не болтай!

– Да на полу!

– Что там? Таракан?

– Да нет…

Зет достал из кармана фонарик. Я схватила его и нетерпеливо осветила свою находку. Это было стеклышко от очков.

– Кто-то прятался тут до нас, – сказал Зет, забирая фонарик и выключая его, – давай дальше слушать…

– Нет уж, дружище, – проговорила я, доставая собственный фонарик и снова освещая стеклышко, заблестевшее таким ярким, победным светом, – мне не до музыки теперь.

Мой страх перед Зетом как рукой сняло. И злость на то, что он такой умный, – тоже. Потому что я-то тоже оказалась не лыком шита.

– И что ты хочешь сейчас делать? – спокойно спросил Зет.

– Сообщить тебе, кто наш художник и похититель рукописи.

Выслушав меня, он, конечно, в обморок от удивления не упал. Наоборот, еще и заметил:

– Мотива-то нет.

– Слушай, дружище, – я снова начала злиться, – я тебе сейчас добуду мотив! Вот прямо сейчас!

Я вскочила, с удовольствием потянувшись.

– Еще рано, – начал Зет, но я уже щелкнула замком.

Воздух в коридоре был гораздо свежее. Я прислушалась. Никаких голосов и шагов.

– Что ты хочешь делать? – спросил Зет, выглядывая из «Крематория».

– Спуститься на второй этаж. Я вспомнила, окна столовки выходят как раз на задний двор. А там, если помнишь, стоит огромный мусорный бак, подпирающий дверь запасного выхода. А дальше, по-моему, понятно и тому, кто не умеет читать мысли.

– Это опасно.

– Знаешь, если боишься, я могу и без тебя спрыгнуть со второго этажа в мусорный бак и отправиться добывать мотив преступления этого психа.

– Нет. Одну я тебя не оставлю.

И он шагнул за мной в коридор.

Мы прислушивались к каждому шороху. Моему обостренному слуху казалось, что наши шаги звучат слишком громко, однако, к счастью, охранники ничего не заметили. Мы добрались до второго этажа, который, собственно, был одним большим залом с высокими столиками (видно, те, кто столовку проектировал, считали, что студентам нечего рассиживаться, поел стоя – и марш на занятия!). Пробежали мимо кассового аппарата и пустых прилавков, на которых обычно выставляются пластиковые тарелки с майонезными салатами и общепитовскими пирожными. Линолеум противно прилипал к обуви, словно по нему разлили сок и забыли вытереть.

Я нашла нужное окно.

– Вот!

– Высоко, – прикинул Зет.

– Да ладно. Там мягко падать. Смотри, сколько мусора в баке.

– Я не о том. Я об окнах. Как ты собираешься их открыть?

– Встану к тебе на плечи. Давай-ка помоги!

Я сама не ожидала от себя такой прыти, но я была вся в предвкушении того, что собираюсь сделать.

Подоконника не было, окна были высоченные, как двери.

Я залезла на батарею, потом ухватилась за столик и с содроганием ощутила, что внутренняя поверхность залеплена жвачкой. Много-много жвачки под столом. Тьфу! На какие только жертвы не приходится идти ради поставленной цели!

Зет чуть улыбнулся, видимо, поняв причину моей гримасы.

– Только не надо говорить, что жвачка – это часть экосистемы, – попросила я, перебираясь к нему на плечи.

Какой он все-таки мускулистый и сильный. А под этой мешковатой курткой с тысячью карманов и не разглядишь… Интересно, а если он кого-нибудь обнимет своими сильными руками… Ну вот, опять лишние мысли! Что со мной делает этот Зет!