Ключ к волшебной горе - Антон Леонтьев

Патрик снова рассмеялся и добавил:

– Эта Мэрилин была по-настоящему горячей штучкой, однако я никогда бы не развелся ради нее с Шарлоттой. И знаете почему? Потому что истинному политику и бизнесмену нужна такая жена, как Шарлотта... Или как вы, мисс де Витт, – добавил старик.

Кэтрин стало не по себе. Патрик зашептал:

– Выходите за моего сына, мисс де Витт. У меня потрясающее чутье, которое никогда меня не подводит. Вы созданы друг для друга. Вы поможете ему занять место в Белом доме. Разве вам не хочется стать супругой президента Соединенных Штатов?

Старик расхохотался, и Кэтрин никак не могла взять в толк – говорит ли Патрик серьезно или тонко над ней издевается.

Потом была прогулка на лошадях, и Алек пытался поцеловать ее. Кэтрин отвергла его притязания. Или сенатор, привыкший к быстрым победам, думает, что она уже сдалась?

И все же Кэтрин поймала себя на мысли, что Алек Фицджеральд ей нравился. Он влек к себе – настоящий самец и хозяин. И когда его губы скользнули по ее волосам, у Кэтрин замерло сердце.

Ее статья о клане Фицджеральдов стала подлинной сенсацией. И только некоторое время спустя Кэтрин поняла, что Патрик использовал ее для начала раскрутки сына, чтобы добиться его номинирования в кандидаты от демократов на президентских выборах.

Она думала, что никогда больше не встретится с сенатором Фицджеральдом, но ошиблась – Алек появился у нее на квартире несколько дней спустя. Затем он пригласил Кэтрин в ресторан, и на этот раз они беседовали не как журналист и его жертва, они больше походили на пару.

Спустя три недели Кэтрин оказалась в постели с Алеком. Слухи о необыкновенном сексуальном аппетите представителей клана Фицджеральдов подтвердились – холостой сенатор оказался неистощимым на выдумки и полным животной энергии.

Кэтрин знала, что после того, как Алек овладеет ею, он даст ей отставку. Он добился того, чего так страстно желал, – ее тела. И она уступила, хотя и знала, что совершает необдуманный поступок.

Так и произошло. Алек позвонил ей и сказал, что им надо поговорить. Его голос звучал на редкость сухо и напряженно. Кэтрин поняла: момент расставания наступил. Наверняка нашел новую любовницу или даже невесту. Но почему она чувствует себя такой опустошенной? Ведь Алек Фицджеральд был для нее тем же, чем и она для него, – приятным развлечением. Или она имела глупость влюбиться в него? Если так, то дело плохо!

Алек явился к ней домой: как обычно, он был неотразим, его лицо ничего не выражало.

– Кэтрин, – произнес он, – ты знаешь, что так больше продолжаться не может...

Она это знала. Ну что же, Алек наверняка занесет ее в свою тайную записную книжку под почетным номером 986 или что-то в этом роде. И она перейдет в разряд экс-подруг сенатора от штата Массачусетс. И чего это она так беспокоится? Значит, в самом деле ее угораздило влюбиться в Алека. Тем хуже для нее самой!

– У меня для тебя две новости, – произнес он, отводя глаза. Она знала: наверняка обе плохие – «извини, дорогая, но я женюсь, и нам придется расстаться».

Алек произнес:

– Отец мне сообщил, что он достиг предварительной договоренности с боссами демократической партии – они поддержат мою кандидатуру на предстоящих президентских выборах...

– Мои поздравления, господин будущий президент, – произнесла со злостью, которая удивила ее саму, Кэтрин. И в самом деле, чего она так разошлась? Она вдруг представила, что Алека больше не будет рядом, что он окажется в постели с другими женщинами, и ощутила бешенство. Она что, ревнует его?

Фицджеральд помолчал и добавил:

– И вторая новость. Кэтрин, я женюсь.

Так она и думала! И несмотря на то, что Кэтрин была готова к этой новости, она почувствовала, что колени у нее подгибаются. Будь сильной, девочка! Пусть он женится на какой-нибудь бледной бабочке-капустнице, тридцатилетней девственнице из благородной обнищавшей семьи потомков переселенцев-пуритан. Она нарожает ему десяток детишек, будет закрывать глаза на многочисленные измены и, когда въедет в Белый дом, обставит его с потрясающей безвкусицей. Так держать, господин сенатор от штата Массачусетс!

– Я женюсь, – повторил Алек и почему-то попытался обнять ее за талию. Наверняка предложит сейчас «последнюю ночь, полную страсти и неги». И она, дура, не сумеет сказать ему «нет». И все почему – потому что она любит его! Она любит Алека, а он ее – нет. Между ними все кончено, а она его любит!

Кэтрин отвернулась, пряча слезу. Не хватало еще, чтобы он утешал ее.

– Алек, тебе пора, – произнесла она. – Нам больше не о чем говорить. Желаю тебе счастливой семейной жизни. Обещаю, что на выборах буду голосовать за тебя.

Фицджеральд привлек Кэтрин к себе, она ощутила его сильные руки.

– Кэтрин, – прошептал он. – Я женюсь. И знаешь, кто станет моей супругой? Ты!

Она подумала, что ослышалась. Он издевается над ней. Или, что гораздо хуже, пытается ее утешить, бросает кость, как голодной скулящей собаке.

Алек поцеловал ее. И сказал:

– Кэтрин, я прошу тебя, стань моей женой!