Ключ к волшебной горе - Антон Леонтьев

Полина побрела по улочке. Она так и плутала до вечера, ни о чем не думая. Люди шарахались от нее – на улицах практически не было прохожих, а те, что попадались ей, немедленно переходили на другую сторону тротуара и жались к стене, опустив взор.

Только когда стемнело, она вышла к набережной. Полина остолбенела: все те же праздные дамы и господа прогуливались вдоль моря. Их количество поубавилось, но тем не менее кто-то предавался еще безмятежному отдыху. Казалось, что этот отдых-праздник не нарушила ни начавшаяся война, ни расстрел штурмовавших консульства.

Полина опустилась на лавочку. Она ловила на себе любопытные взгляды отдыхающих. Затем она пошла в направлении виллы «Золотистые тополя». Около ограды она столкнулась с Глашей, которая, увидев Полину, начала всхлипывать, а затем разразилась громкими рыданиями.

– Полина Львовна, наконец-то вы вернулись, но в каком вы виде! Говорят, что в городе где-то стреляли. Как в девятьсот пятом перед Зимним дворцом, людей поубивали... Мы так за вас беспокоились, мы вас ищем! А где Лев Константинович?

– Papa остался там, – произнесла Полина. Ухватившись за витую решетку, она почувствовала головокружение, а затем потеряла сознание.

В себя Полина пришла в спальне. Она ощутила свежесть белья, тонкий аромат духов. Так и есть, ей все пригрезилось. У нее был долгий ночной кошмар, но она проснулась – и все будет как раньше! Отец жив, сейчас он войдет в комнату и скажет ей, как обычно: «Bonjour»[50].

Дверь в самом деле распахнулась, однако вместо отца возникла тетя Лиззи. Полина увидела, что у тетки красные глаза. Елизавета Фридриховна опустилась у изголовья кровати девушки, произнесла:

– Полин, милая моя, сейчас подадут завтрак.

– Тетя, что с papa? – спросила девушка. Тетя Лиззи отвернулась, не отвечая. Полина повторила свой вопрос, затем выкрикнула его: – Что случилось, ответьте мне!

– Полин. – Тетя Лиззи повернулась к ней, и Полина увидела, что та кусает губы. – Полин, Льва убили, – произнесла тетя Лиззи подозрительно спокойно. – Ты ведь была с ним в консульстве, затем вы угодили в толпу, которая громила немецкое и австро-венгерское консульства. А потом...

– Они открыли огонь по людям, – сказала Полина. Она закрыла глаза и увидела все ту же картину – мертвый отец. Значит, это был не сон!

В комнату неслышно вошел Платоша. Он уселся рядом с кроватью Полины, сменил ей холодный компресс на лбу.

– Полин, – продолжила тетя Лиззи. – Ничего изменить нельзя. Нам удалось... удалось получить тело Льва. Завтра будут похороны...

– Нет! – закричала Полина, срывая со лба компресс и отшвыривая его от себя. Несмотря на боль в теле, она поднялась на ноги. – Нет, вы врете! Papa жив! Жив! Жив!

Она уткнулась в грудь Платоши и зарыдала. Тот гладил ее по волосам, ничего не говоря.

Отпевание Льва Константиновича состоялась все в той же часовенке Cвятого Лавра, где служили панихиду по Ксении Теодоровне. И похоронили его рядом с женой. В тот день пошел ливень, и Полина, стоя под большим черным зонтиком, который держал над ее головой Платоша, безучастно следила за тем, как гроб погружается в могилу и как рабочие быстро заполняют ее землей.

В течение одной недели она лишилась сначала мамы, затем и отца. Она – сирота! Полина старалась не думать об этом. У нее есть Платоша...

У нее есть Славко! Он обещал, что вернется! Он обязательно вернется! И они будут вместе! Конечно, они будут вместе...

Каждая bagatelle[51]на вилле напоминала Полине о родителях. Вот любимая повесть «The Hound of the Baskervilles»[52], которую отец перечитывал два раза в год, заложенная им закладкой из слоновой кости (на той странице, где Холмс и Уотсон находят тело беглого каторжника Селдона, приняв его сначала за сэра Генри). И мамина гребенка – меж зубцов застряло несколько длинных медно-золотистых прядей. Забавный брик-а-брак из раухтопаза, который papa купил maman в Париже... Полина заперлась у себя в спальне, затянула окно шторами и попыталась заснуть. Но сон никак не шел.