Ключ к волшебной горе - Антон Леонтьев

Полина была в салоне вместе с Андре, когда двери внезапно распахнулись – на пороге стояли ухмыляющиеся молодчики. Один из них подошел к встревоженному хозяину и заявил:

– Значит, еврей, празднуешь? Жаль, что тебя недобили! И кого к себе пригласили – этого ублюдка Триссарди? Ну что же, мы тоже послушаем!

Фашиствующие юнцы (их было около трех десятков) бесцеремонно расположились на креслах. Хозяин приема побледнел, понимая, что добром этот вечер не закончится.

Публика была настроена по-боевому. Полина слышала пьяный хохот, пошлые анекдоты, то и дело руки взметались ввысь, когда кто-то упоминал имя фюрера. Безумие и страх – вот что царило в доме.

Макс, одетый, как всегда, безукоризненно, показался у рояля. Молодые краснолицые мужчины закричали и завизжали:

– Еврейская свинья, убирайся! Мы не желаем тебя слышать! Пошел вон!

Гости, которые не побоялись прийти, дабы насладиться музыкой в исполнении Макса, испуганно потянулись к выходу, но им преградили путь. Триссарди скупо поклонился и уселся за рояль.

– Вы только посмотрите на этого ублюдка! И почему его не прикончили во время «Хрустальной ночи»? Мы не желаем тебя видеть и слышать! Прочь, жид!

Первые аккорды «Итальянской симфонии № 4 ля-мажор» Мендельсона потонули в диком шуме. Молодчики затопали ногами и захохотали. Макс делал вид, что ничего не замечает. Он играл для себя.

Так длилось долгих десять минут. Андре вцепился в руку Полины и скулил:

– Дорогая моя, они же сейчас нападут на него. И зачем он только вышел на сцену! Ах, я не выдержу этого гвалта!

В Макса полетели пивные бутылки. Одна из них ударилась о ножку рояля, другая попала ему в висок. Триссарди прекратил игру и, поклонившись хозяину и его супруге, покинул зал.

Зрители загоготали:

– Свалил! Не надо нам таких, как ты! Всех перебьем! Прочь, иудины дети!

Полина с Андре устремились в соседнюю комнату. Она никогда не видела Макса плачущим, даже на похоронах Володи. Теперь же он сидел перед зеркалом, и на глазах у него блестели слезы.

– Пятнадцать лет, – шептал он. – Пятнадцать долгих лет оказались перечеркнуты. Я им больше не нужен! Мы уезжаем! Завтра! Нет, сегодня!

Они покинули виллу через черный вход, где их должен был ждать автомобиль. Полина была в его салоне, когда услышала голоса. Несколько горланящих молодых людей приблизились к Максу и Андре.

– Макс, быстрее в машину! – крикнул Андре, встревоженный не на шутку. – Милый, прошу тебя!

– Ой, милый, прошу тебя! – просюсюкал, передразнивая Андре, один из молодчиков. – Вы только посмотрите на этих тварей – вот они, выкресты и извращенцы!

Вороньи тени обступили Макса и Андре. Полина попыталась открыть дверцу автомобиля, но ей не давали, кто-то навалился снаружи.

– Милый, подари мне поцелуй! Или я тебе не нравлюсь? Ну что, задумали драпать? Вам не место в нашей Германии. Ну что, маэстро Триссарди, скажи, кто был твой папаша? За сколько он продал Христа? Под кого легла твоя мать-шлюха? Правда, что твоя бабка резала детишек и варила из них холодец?

Полина дергала ручку, чувствуя ужас. Боже, не допусти! Почему...