Дипломаты, шпионы и другие уважаемые люди - Олег Агранянц

368. Веселое начало, грустный конец

К удивлению всех моих знакомых, после школы я поступил в Военную академию химической защиты.

Причина была проста. После смерти отца я разом превратился из хорошо обеспеченного в остро нуждающегося. Моя мать, бывшая балерина ансамбля Моисеева, уже не танцевала и не имела средств к существованию. Помогал нам ее двоюродный брат. Помогал очень. Но я понимал, что нужно заботиться о себе самому. И я поступил в Военную академию. Условия в ней были прекрасные: в то время как студентам в гражданских вузах платили в старом исчислении 220 рублей в месяц, жалование слушателей первого курса академии составляло 750 рублей. По окончании первого курса — звание младшего лейтенанта. Но…

По окончании первого курса нам объявили, что положение изменено и офицерское звание — правда, уже лейтенанта — мы получим, только когда окончим третий курс. После вольницы первого курса нас заперли в казармы, потом отпустили. Потом опять заперли. Казарменное положение было какое-то опереточное, оно заключалось в том, что мы должны были в 11 часов вечера присутствовать на вечерней поверке. И в половине одиннадцатого в ближайших к общежитию подъездах шло переодевание из штатского в форму. Рядом с нами судорожно переодевался майор, который проводил поверку.

А по окончании третьего курса нам заявили, что офицерское звание присвоят только после пятого курса, и снова посадили на еще более идиотское казарменное положение. Жить мы могли, где хотели, но в восемь утра должны были становиться в строй возле общежития и до академии идти строем через трамвайные пути и светофоры, создавая заторы в оживленном утреннем движении в центре города. Возле академии нас распускали, и мы могли идти куда хотим.

И я решил, что с меня хватит.

369. Как аукнется, так и откликнется

До сих пор не могу понять, зачем нужно было доводить до белого каления будущую элиту армии! Обещать мальчишкам офицерское звание через год, а дать через пять… Идиотизм! Не могу не отметить, что весь этот идиотизм связан с министром обороны того времени Г. Жуковым. Его приказы и распоряжения были непоследовательными и самодурскими. Снятие Жукова в офицерских академических кругах встретили с облегчением.

После очередного отказа от обещаний присвоить нам офицерские звания прошедший войну капитан К. сказал:

— В военное время после первой же атаки кого-нибудь из командиров недосчитались бы.

— А в мирное? — спросил я.

— А в мирное, боюсь, как бы хуже не было.

И как в воду глядел.

Уже после моего ухода из академии один из моих однокурсников Виктор Советов, будучи изрядно пьяным, поругался с каким-то пассажиром в трамвае № 5 на Лесной. Ссора переросла в драку. Трамвай остановился, и Виктора повели в милицию.

Мы учились в Химической академии, многие из нас (и я в том числе) носили зашитую в воротнике ампулу с цианистым калием. Элементарное мальчишество! Виктор тоже носил. И по дороге в милицию прокусил воротник.

Умер он сразу. При нем обнаружили документы явно для передачи за границу.

Еще через полгода в одном из шкафов каптерки нашли пакет с бланками советских паспортов и пакет с деньгами. Приехали люди из Особого отдела. Несколько дней допрашивали ребят, но ничего узнать не смогли.