Дипломаты, шпионы и другие уважаемые люди - Олег Агранянц

601. Гиббон в мокрых штанах

Школа. Это было очень давно. Только отдельные воспоминания.

Десятый класс. В тот день у нас по расписанию было два урока математики подряд. Утром классная руководительница сообщает новость: заболел учитель математики. Но долго радоваться не пришлось. Оказалось, что эти два урока проведет математик из параллельного класса, имя его я забыл, но помню, что ребята почему-то звали его Гиббоном. Это был мужчина лет сорока, в прекрасном костюме, постоянно флиртующий с молодыми учительницами.

Школа тогда была только мужская, и шутки у нас были тоже мужские. На переменке мы налили воду в презерватив, завязали его и играли им в мяч. Когда Гиббон появился в классе, презерватив оказался на его столе. Со словами: «Какое безобразие» — он положил его в карман и сообщил, что на втором уроке проведет контрольную. Это нас, естественно, не обрадовало.

Все мы были комсомольцы, все носили комсомольские значки. Булавкой от значка ребята прокололи презерватив в кармане Гиббона, и когда после первого урока он явился в учительскую, преподавательницы ахнули: вся неприличная часть брюк была мокрой.

Гиббон убежал домой. Вместо контрольной нас отправили в спортзал.

602. Урок физики

Кто-то принес на урок физики игрушку уди-уди. Привязали к проводу, идущему через весь класс. И звуки уди-уди стали раздаваться то в одном конце физического кабинета, то в другом. Учитель физики Александр Терентьевич (фамилию, к сожалению, забыл) сначала не мог сообразить, в чем дело. Потом игрушку поймал и обратился к классу с сакраментальным вопросом: «Кто принес?». Естественно, ответом было молчание. Школа тогда была мужская и ябед среди нас не было.

— Хорошо, — сказал Александр Терентьевич. — Соколов и Климов, ступайте к стене, будете там стоять до конца урока.

Те отправились к стене.

— Но они не виноваты, — сказали сразу несколько человек.

На что физик возразил:

— Я знаю, что не виноваты. Но для класса важно, чтобы кто-нибудь понес наказание. Разве это важно, постоит у стены Соколов или кто-то другой? Важно, что на каждое преступление есть наказание.

— Но ведь виновные не наказаны. Разве это хорошо? — возразили мы.

— А я их наказал. Очень строго наказал. Они сейчас сидят и дрожат от страха. Как они посмотрят на перемене в глаза товарищам, которые были наказаны! Они доказали всему классу, что они трусы, что для них товарищество пустой звон, что на них надеяться нельзя. Если они так начинают жизнь, то она у них будет трудной. Когда-нибудь они пожалеют, что не постояли у стены.

603. Физика и лирика

Учитель физики Александр Терентьевич человеком был строгим и в бытовой лексике не силен. Однажды ему понадобился какой-то прибор из химического кабинета, он попросил кого-то из учеников сходить к химичке Марии Павловне и взять этот прибор.

— Она ученикам не даст, — ответили мы. — Только преподавателям.

Физик подумал и сказал:

— Напрасно. Не такой уж и ценный у нее прибор, чтобы так беречь.

Хохотали мы долго.

604. Сердце джаза — барабан

В десятом классе мы с друзьями организовали джаз оркестр и сыграли два номера на школьном вечере. На следующий день все учителя так или иначе высказывались по этому поводу. Высказывания были отрицательными, ибо в те годы джаз не приветствовался. Особенно доставалось Саше Куркину, который играл на барабане.

Мы с тревогой ждали последнего урока, химию, так как химичка Мария Павловна была очень остра на слово.

Однако весь урок Мария Павловна посвятила химии. Раздался звонок на окончание урока.

— Пронесло! — обрадовался Саша Куркин и весело развел руками.