Дипломаты, шпионы и другие уважаемые люди - Олег Агранянц

185. На гране войны со Швейцарией

В последние брежневские годы я руководил швейцарским направлением в Первом европейском отделе МИДа, то есть служил «старшим по Швейцарии». Никаких серьезных проблем со Швейцарией у нас не было. Интересно было читать архивные материалы. Например, заявления советских дипломатов о том, что «миролюбивые устремления господина Гитлера хорошо известны и полностью поддерживаются всем прогрессивным человечеством». Интересны были папки, в которых хранились документы, связанные с убийством в Швейцарии В. Воровского.

Принимал я швейцарцев в кабинете какого-нибудь заместителя заведующего отделом. Однажды запросился ко мне на прием посол К. Фриче. На этот раз все кабинеты были заняты, и я повел его к себе. К счастью, по дороге меня встретила секретарь Галя и сказала, что освободился кабинет заведующего. Я повел швейцарца туда.

Я сказал: «К счастью», и действительно — к счастью. Когда я вернулся к себе, то с ужасом увидел, что шутники изрисовали висящую над моим столом карту Швейцарии синим и красным карандашами, изображая удары наступающей армии и оборону противника. Что бы было, если бы это увидел швейцарец, человек, совершенно не понимающий юмора?!

186. Как важно вовремя найти подходящего алкоголика

Однажды я получил от посольства Швейцарии гневную ноту на пяти страницах. Швейцарцы негодовали по поводу того, что советская промышленность выпускает наручные часы под маркой «Корнавен» и распространяет их в Южной Америке. Подобная практика, писали швейцарцы, наносит ущерб высокой репутации швейцарских часов. Так как Корнавен — название вокзала в Женеве, то люди принимают их за швейцарские. Часы очень плохого качества, а о том, что они сделаны в СССР, написано только на внутреннем корпусе, куда трудно добраться.

Действительно, лет за десять до этого внешторговцы нашли какого-то спившегося швейцарца по фамилии Корнавен, и он продал им право называть часы его именем. Этом и пользовались почти на законных основаниях.

Надо было отвечать. И я послал ответ, который на министерском жаргоне называется «дурочка». Я отправил ноту, в которой сообщил, что советская сторона с благодарностью принимает критику в адрес завода-изготовителя и что дирекция завода планирует в самое ближайшее время улучшить качество своей продукции.

Через два дня на приеме в бельгийском посольстве ко мне подошел посол Швейцарии Карл Фриче:

— Мы послали вам ноту совершенно о другом.

— Вы писали о плохом качестве часов?

— Писали.

— Мы вам и ответили. Теперь очередь за вами. Жду вашей следующей ноты.

В дипломатической практике на одну ноту отвечают только одной нотой.

187. Господин посланник Швейцарии выражает решительный протест

Время от времени западные дипломаты по поручению своих правительств посещали МИД и «выражали беспокойство» по поводу нападок на Солженицына или Сахарова.

Однажды посланник Швейцарской Конфедерации господин Турнхеер ознакомил меня с меморандумом своего правительства в отношении академика Сахарова. Человеком он был осторожным, меньше всего желающим конфликтов, и высказал он «беспокойство» швейцарского правительства мягко, нерешительно, как бы извиняясь. «Я понимаю, кто такой Сахаров», но «я имею поручение»… и так далее.

Проводив посланника, я вернулся к себе в кабинет и составил запись беседы, где горячим пером написал, что швейцарец «выразил решительный протест» и «швейцарское правительство не может далее оставаться безучастным».

Заместитель заведующего отделом Леша Глухов недоверчиво качал головой: «Что-то не похоже на швейцарца». Но заведующий отделом А. Адамишин изрек:

— Здесь так написано. Посему будем считать, что так он и сказал. Пойду пугать Громыку.

188. Премьер-министр бессилен

Международная спасательная служба находилась в Швейцарии, и самолеты этой службы летали под швейцарским флагом. А это означало, что, если какой-нибудь богатый финн сломал ногу в Сочи или в Алма-Ате и желал срочно вернуться домой, то в конце рабочего дня, где-нибудь без десяти пять, мне звонил посланник господин Турнхеер и елейным голосом просил разрешения на пролет самолета через территорию СССР.

В те годы к пересечению иностранными самолетами границ СССР относились крайне серьезно. По каждому пролету необходимо было принимать решение Совета министров за подписью не ниже заместителя председателя Совмина! А чтобы получить такое решение, нужно было заручиться согласием замминистра иностранных дел (это просто: дежурный заместитель министра всегда на месте), зампреда КГБ, замминистра обороны и замначальника войск ПВО (чтобы не сбили).

И начинают по Москве летать курьеры. Я сижу у вертушки. К десяти часам разрешение получали, и я шел домой.

Однажды в Совмине по ошибке трубку взял только что назначенный председателем Совета министров Н. Тихонов. Я ему минут пять объяснял, что от него нужно. Внимательно выслушав меня, он спросил:

— Часто такое бывает?

— Раза два в месяц.

— И нельзя упростить процедуру?

— Пробовали — не получилось.