Блуд на крови - Валентин Лавров

Гинкель ядовито усмехнулся, все более повышая тон:

— Еще бы не перепугаться! Средь бела дня врываются к честному человеку, с угрожающим видом приказывают прекращать торговлю. Вам, извините, это не пройдет. Я постараюсь, чтобы газеты оповестили общественность о тех безобразиях, какие нынче творит полиция. Еще раз предъявите жетоны! Ишь, револьвером трясут!

Соколов не шелохнулся. Лишь его лицо скривилось в презрительной гримасе. Вновь воцарилось мучительное молчание.

Гинкель опять начал волноваться:

— Я хочу записать ваши номера. Повторяю: предъявите жетоны, вы обязаны сделать это.

— Мы уже предъявляли их, — произнес Соколов.

— Я не обязан запоминать их. Все, хватит, мое терпение лопнуло. Я звоню градоначальнику, он вас… — И Гинкель потянулся к телефонному аппарату.

Соколов вдруг гаркнул так, что задрожали хрустальные подвески люстры:

— Сидеть!

Зрачок револьвера холодно глядел на Гинкеля.

Тот повалился в кресло, схватился за сердце:

— Что ж вы делаете?

Соколов зловеще произнес:

— Вы себя, Егор Александрович, разоблачили!

— Чем? — вяло спросил Гинкель.

— Объясню. До нашего прихода вы знали об убийстве барона?

— Нет, конечно!

— А почему же эта ошеломляющая новость на вас не произвела ни малейшего впечатления? Потому, что вы все время лжете. Вы давно были знакомы с Годе. Скажите, сколько вы содрали с барона за чернильницу, которая якобы принадлежала Екатерине Второй?

Гинкель фыркнул:

— Стоимость чернильницы — коммерческая тайна, которую я не собираюсь сообщать полиции. А что касается ее подлинности, то в том сомнений нет.

Соколов с сочувствием покачал головой:

— Дорогой Егор Александрович! То, что вам кажется коммерческой и прочими тайнами, на самом деле давно известно полиции. За чернильницу утром двадцать первого июня сего года прибывший из Санкт-Петербурга барон Годе выплатил вам невероятные деньги — пятьдесят тысяч наличными. Второе: чернильница эта по заказу Альберта Гамбургера, вам хорошо известного антиквара, была ловко сфабрикована киевским ювелиром Маршаком. Согласно просьбе Гамбургера, вместо бриллиантов, изумрудов и дымчатых топазов были использованы обыкновенные цветные стекляшки.

— Не может быть! — Гинкель побледнел до покойницкого вида.

— Так куда вы дели барона и чернильницу?

— Барон оплатил покупку, сказал, что возвращается домой, и больше я его не видел. Но, повторяю, чернильница подлинная. Я фальшивками не торгую.

— В том-то и дело, Егор Александрович, что вас надули. Хотите, я расскажу, как было дело? — Соколов с печалью во взоре посмотрел на Гинкеля.

— Как? — хрипло произнес тот и налил из сифона большой стакан воды.

— Слушайте внимательней, ибо рассказ мой будет краток, но весьма, полагаю, убедителен.