Вулкан страстей наивной незабудки - Дарья Донцова

– Любовь Павловна, – вмешался Ватагин, – сделайте одолжение, сделайте нам эспрессо, у вас оно лучше всех получается.

– Я? – удивилась эксперт. – Ладно, сейчас.

Буль пошла к кофемашине.

– Что за история с красным платьем? – поинтересовалась я.

Галина Сергеевна вынула из сумки блистер и выщелкнула из него таблетку.

– Гортензия предпочитала одежду спокойных тонов, классическую обувь, лодочки с округлым носом на небольшом каблуке, простую стрижку, макияж очень легкий. Они с Карой пошли в магазин, что-то купить собрались. А я легла у телевизора, смотрела какую-то чепуху и сама не заметила, как заснула. Очнулась на диване в полной темноте. Кто-то, наверное, Горти, вернувшаяся домой, выключила телевизор и торшер в гостиной. Я встала, пошла к себе в спальню, увидела, что из-под двери комнаты дочки свет пробивается, заглянула к Горти и испугалась. Спиной ко входу стояла стройная незнакомая брюнетка в неприлично коротком, вульгарно обтягивающем фигуру красном платье, щедро украшенном стразами. Я крикнула:

– Вы кто? Как попали в мой дом?

Незнакомка повернулась.

– Мама, ты меня не узнала?

Я опешила. Голос Горти, но передо мной не она, а, простите, женщина легкого поведения. У платья оказалось декольте почти до середины груди, а на ногах у красавицы были немыслимые для женщины из приличной семьи туфли из пластика с прозрачной подошвой. Я стояла и не понимала, кого вижу. Гортензия сдернула парик.

– Теперь узнаешь?

Я обрадовалась.

– Да! Так это парик. Фу! Слава богу, ты не покрасилась. Зачем вырядилась так ужасно? Это наряд для феи шоссе.

Горти рассмеялась.

– А мне нравится.

Я сказала, что красное платье вульгарно, отсоветовала его носить. Гортензия стянула его и бросила на диван. Мне захотелось посмотреть, кто производит это непотребство. Оказалось, Италия, на ярлыке было написано: «Made in Milan, Allgvissimo».

– «Allgvissimo», – повторила я, – очень интересно.

– Я впервые увидела это название, а вам оно знакомо? – удивилась Галина.

– Видела в каком-то магазине, – лихо солгала я, не сказав, что сама пришивала в магазине «Ласка» на платья крохотные ярлычки со словом: «Allgvissimo». Такой фирмы нет, ее придумал хозяин магазина «Ласка», чтобы подороже продать закупленные тюками вещи.

Когда Хлебникова и Галина Сергеевна ушли, я посмотрела на Эдиту.

Та начала смущенно оправдываться.

– Знаю! Накосячила. Не стала проверять, кто родители Клебанова, не искала Елизавету Гавриловну по базам.

– Я должна была сама вспомнить об этом, – остановила я Эдиту, – мне не свойственно верить всему, услышанному от людей в этом помещении, но! Почему я решила, что Браскина мертва? Ей еще семидесяти нет.

– А я, узнав, что изба Моисеенко сгорела, а там жила Елизавета, решила копать дальше, – принялась посыпать голову пеплом Эдита.

– Ты умница, – похвалила я девушку, – благодаря найденной тобой и вовремя сказанной мне по телефону информации, я задала Карине нужный вопрос и узнала про «тетю» Лизу. Да, есть небольшие «косяки», но мы первый раз работаем вместе. Давайте просто, никого не обвиняя, учтем ошибки, чтобы не повторить их в будущем. Впредь будет нам наука. Проверяем все и всех досконально. Главная вина моя, я начальник бригады, это я не дала Эдите соответствующие указания.

– А еще я, когда проверяла счета Горти, не посмотрела, какую прибыль она получает от клиники, – простонала Эдита. Узнала, что у Гортензии две открытые после побега кредитки, и утешилась. А ведь у нее еще есть деньги от бизнеса! Почему я не выяснила, что с этими финансами?

– Перестань ныть, – остановил ее Валерий, – Татьяна права, лучше сделать выводы и работать дальше.

– Вот и узнай, что сейчас с деньгами, которые Гортензия получает от клиники, изучи ее расходы, – сказала я, – вероятно, так отыщется нитка к пропавшей.