Вулкан страстей наивной незабудки - Дарья Донцова

Буля стукнула кулаком по столу.

– Они брали сувениры.

– Я тоже так считаю, – кивнула Эдита, – следователи задавали вопрос о трофеях Марине и Сергею, те ответили: «Нас не интересовали ни деньги, ни золото, мы их сжигали вместе со шмотьем».

– Они врали, – возмутилась Аня, – неужели следователи были так наивны, что поверили садистам?

– Последнее слово ключевое, – сказал Ватагин, – людей с такими наклонностями, как у Раскольниковых, питают страдания и ужас: крик боли другого человека, слезы, мольбы о пощаде. Хотите победить садиста? Смейтесь ему в лицо и просите: «Давай еще, вот это кайф». И тогда он отстанет.

– Хороший совет, – поежилась эксперт, – жаль невыполнимый, сомневаюсь, что на свете найдутся люди, способные изображать радость, когда им кости ломают.

Александр Викторович оперся локтями о стол.

– Симон Аршакович Тер-Петросян, известный под кличкой Камо, профессиональный революционер и преступник, добывавший деньги для Ленина и пролетарской революции грабежами банков, попавшись во время одного налета, был приговорен к смертной казни. Камо знал, что в Берлине, где его взяли, не лишают жизни сумасшедших. Он искусно имитировал психиатрическое заболевание, одним из признаков которого являлось невосприятие боли. Его жгли огнем, а Камо улыбался.

– Один такой отыскался, – буркнула Аня, – и сомневаюсь, что немецкие психиатры действовали как Раскольниковы, ткнули разок в грабителя сигаретой, и все. Это и я вытерплю молча.

– Давайте перестанем спорить, – попросила я.

– Странно, что следователи поверили Раскольниковым, – начала Эдита. – Бумагин мне сказал…

– Ты беседовала со следователем? – напряглась я.

– По скайпу, – уточнила Эдя, – Юрий Петрович далеко не молод, но еще ого-го, огонь! Из МВД давно ушел, но до сих пор служит начальником охраны коммерческого банка, освоил современные технологии. Дело Раскольниковых было первым, в котором он под присмотром старших опытных товарищей принимал участие. Юрий отлично все помнит. Я задала ему три вопроса. Почему бабушка и четырнадцатилетняя Галя оказались вне подозрений, неужели пенсионерка и девочка ни о чем не подозревали? Отчего все решили, что садисты не брали трофеев? Кто и зачем сделал бабушке и внучке другие документы? Бумагин дал исчерпывающие объяснения. Анна Сергеевна, будучи прописана у сына, фактически жила в другом месте, она не ладила с невесткой. У Гали в детстве случилась серьезная болезнь костей, ее отправили в так называемую лесную школу, санаторно-лечебный комплекс, где находившиеся на длительном лечении дети одновременно учились. Анна Сергеевна, очень любившая внучку, устроилась туда нянечкой. Несколько лет они с Галей провели в противоположном от родной деревни конце Подмосковья. Сергей, Марина и Коля часто их навещали. Что творилось дома, ни Анна, ни Галя не знали, девочка была в гипсе, ходила на костылях. Во время обыска в избе и саду не нашли ничего ценного. Одежда в шкафах висела старая и немодная, мебель была времен царя Гороха, телевизор дышал на ладан. С одного взгляда стало понятно, что у семьи нет больших средств. Пятистенок с участком разобрали на молекулы, перекопали-просеяли землю, развинтили диван-кровать-столы, вскрыли полы в доме… Ни одного сантиметра не осталось не проверенным. И ничего. Никаких золота-бриллиантов-денег. Когда о Раскольниковых написали газеты, родители детей, лечившихся в санатории, поставили главврачу ультиматум: или Галя с Анной Сергеевной покидают лечебницу, или они отправляются в Минздрав и рассказывают о всех «косяках», которые допускает администрация. Перепуганный доктор объявил Галю здоровой и выписал ее. Анна Сергеевна в слезах приехала к начальнику следственной группы и сказала:

– Жить нам негде. Из местной школы выгнали. В дом сына и невестки возвращаться не хочу, да и не могу, народ нас с Галочкой камнями забросает. Фамилия у нас с ней, как назло, редкая, да еще и писателем прославленная. Вчера в аптеке рецепт подала, так провизорша аж затряслась:

– Раскольникова Анна! Вы не родственница душегубов, которые тьму народа убили?!

Меня нигде на работу не возьмут, Галочку в школе затравят, в институт ей не поступить. За что нам такие мучения? Мы ничего плохого не сделали. Помогите, Христом Богом умоляю.

Начальник был отцом троих детей, одна его дочь являлась ровесницей Гали. Он пошел к руководству, и в конце концов Раскольниковы стали Петровыми. Человек, который оформлял новые документы, был опытен, он не впервые занимался этим, потому подобрал максимально приближенную к правде легенду. А вот жилье Анне не предоставили. В ответ на просьбу выделить старухе с девочкой хоть маленькую комнатку в бараке высокое начальство выдало агрессию: