На краю пропасти. Китайская шаль. - Патриция Вентворт

Лора думала о том, как сильно трое братьев похожи друг на друга. Дуглас был самым высоким, а Робин – самым светловолосым, почти белобрысым. У всех братьев – одинаковый овал лица, загорелая красноватая кожа и яркие голубые глаза.

– Танис всегда опаздывает, – сказала Петра Норт. Она взглянула на Элистера, но тот не отрывал глаз от двери.

– Она не смогла бы прийти вовремя, даже если бы постаралась, – сказал Робин.

Петра молниеносно, как кошка выпускает когти, заметила в ответ:

– А она и не старается. – И рассмеялась. – Я бы поступала так же, будь у меня такой рост: появление высокой женщины всегда эффектно. При пяти футах ноле дюймов это, увы, не работает. Лучше и не пытаться.

Петра взглянула на Лору:

– Ты знакома с Танис? Впрочем, конечно же, знакома – она ведь твоя кузина!

– Она моя кузина, – кивнула Лора, – но мы не знакомы. Никогда не встречались.

Петра снова рассмеялась:

– Ах да, у вас ведь семейная вражда – кажется, твой отец обещал, но не женился на ее тете… Что-то такое – в духе Средних веков. Она мне рассказывала. Я не думала, что в наше время случается подобное. Хотя это столь давняя история…

Тон, которым это было сказано, отбросил Оливера и Лилиан далеко в прошлое.

Лора смутилась и сказала первое, что пришло ей в голову:

– Она очень красивая?

Петра снова показала коготки:

– Танис умеет заставить людей так считать… то есть заставить мужчин. – Выражение ее лица вдруг изменилось. – Вот она. Не правда ли, эффектное появление?

Петра была права. В холле, где только что сновал народ, внезапно стало пусто. Через освободившееся волшебным образом пространство к ним не спеша приближалась высокая красивая пара.

Лора смотрела во все глаза, словно это были не живые люди, а изображение на картине. Танис Лайл и высокий темноволосый мужчина вызывали у нее живейший интерес. Как бы Лора удивилась, узнай она, что в следующие несколько дней их судьбы переплетутся самым причудливым образом! Постепенно ее вниманием полностью завладела Танис – как всегда, заполняя собой все пространство.

Да она вовсе не красавица, с удивлением поняла Лора. При этом Танис, безусловно, умела произвести впечатление красивой женщины. В тот – первый – момент, пока Лора еще могла оценивать Танис с объективностью постороннего человека, девушка подумала: «Танис ничуть не красивее меня». Кузина была старше ее на шесть-семь лет, выше на дюйм, а может, это только казалось из-за фасона платья. Те же темные волосы – но как красиво уложены! – та же белая кожа, те же серо-зеленые глаза… но зеленее, заметно зеленее, чем у Лоры, и другой формы: удлиненные, узкие, в обрамлении темных ресниц. Уверенная грация в движениях, гармония во всем облике. «Какая прелестная фигура!» – подумала Лора. Достоинства фигуры выгодно подчеркивало темно-зеленое облегающее платье, расклешенное от середины бедер. Платье было бархатное, насыщенного изумрудного цвета, с экстравагантными карманами, пришитыми довольно низко и покрытыми нарочито примитивной вышивкой из жемчуга и изумрудов. Шею украшало блестящее ожерелье из прекрасно подобранных жемчужин. Его дополняли жемчужные серьги в ушах и ультрамодный браслет с изумрудами на обнаженной руке, которую Танис протянула Хелен Дуглас.

Момент, когда Лора могла судить объективно, прошел – и больше не повторялся. Как только Танис подошла к девушке и произнесла глубоким голосом: «Вы, должно быть, Лора. Я так рада с вами познакомиться!» – отдельные детали потеряли всякое значение. Важно было только не поддающееся анализу общее впечатление. Танис заряжала атмосферу особой жизненной силой и энергией. От нее исходили волны тепла, радости, энтузиазма, влечения, которые действовали на окружающих как шампанское. Она зашла – и все это почувствовали. Впечатления стали сильнее, чувства обострились.

Лора видела в зеленых глазах Танис живой неподдельный интерес. Она чувствовала, что очарована, но еще сопротивлялась этому.

А затем ей представили Кэри Дэсборо. Девушка посмотрела на его худое загорелое лицо и подумала: «Что это с ним?» Уже в следующий момент она не могла понять, что именно заставило ее так подумать. Просто, глядя на лицо молодого человека, ей вдруг стало больно – и вместе с тем возникло чувство потерянности. Впрочем, это длилось недолго – вскоре все уже садились за стол.