На краю пропасти. Китайская шаль. - Патриция Вентворт

Все уже собрались в гостиной. Люси Эдамс разливала чай из огромного серебряного чайника. Когда Лора подошла, чтобы взять чашку, она представила ей свою «подругу мисс Сильвер» – невысокую женщину средних лет с опрятными чертами лица и густыми, мышиного цвета волосами, убранными в кичку и вдобавок стянутыми сеткой. Лора подумала, что из такой прически даже ночью не выбьется ни один волосок, и вспомнила слова Танис: «типичная гувернантка». Правда, такими гувернантки были во времена короля Эдуарда или даже раньше. В детстве Лору пичкали викторианскими книгами, так что она разбиралась в этом вопросе.

На мисс Сильвер, как и на кузине Люси, были лакированные туфли с бантиками и странные толстые чулки. Платье в цветочек – из тех, что продавцы тоннами сбывают безотказным пожилым леди со словами «для лета ничего лучше не найдете», – в случае мисс Сильвер представляло собой темно-зеленое поле с разбросанными пятнами оранжевого, фиолетового и светло-зеленого цветов. Словно точки-тире азбуки Морзе, подумала Лора. Глаз отдыхал на темно-зеленой жакетке без рисунка, шедшей в пару с платьем. Накладной кружевной воротничок скрепляла массивная овальная брошь с вышитыми мелким бисером инициалами родителей мисс Сильвер, вот уже сорок лет как почивших.

Не успела Лора поздороваться с мисс Сильвер, как ее усадили рядом с Агнес Фейн – видимо, это место специально приберегли для нее. Агнес расспрашивала о работе, интересах, друзьях. Внешне любезные, эти вопросы немного тревожили Лору. У нее появилось неприятное чувство, что кузина придирчиво выслушивает, взвешивает и оценивает каждое ее слово.

Неожиданно Агнес Фейн перевела разговор на Танис.

– Она была очень рада с вами познакомиться, хорошо, что вы смогли приехать. Как удачно сложилось, что Максвеллы и Петра как раз сюда собирались, ну и, конечно, Кэри Дэсборо – он у нас почти свой. Кэри – сын друга семьи, и мы надеемся, они с Танис скоро объявят о помолвке. Не знаю, сказала ли вам об этом Танис, но, как мне кажется, это не секрет.

Лора вспыхнула. У нее возникло тошнотворное чувство, что ее хитростью заманили в западню. Неудивительно, что ей не хотелось ехать. Теперь, чем бы ни обернулись ее отношения с Кэри, это будет выглядеть повторением старой истории. Именно этого Танис и добивается. Лилиан Феррерс украла Оливера у Агнес Фейн, а сейчас Лору выталкивают на освещенную прожекторами сцену, навязывая ей роль своей матери. Что бы ни случилось, Агнес Фейн будет считать, что Танис – невинная жертва. И Танис запросто разыграет этот фарс.

– Мы так любим его, – продолжала Агнес Фейн, – и очень хотим, чтобы Танис поскорее вышла замуж и устроила свою жизнь. Идея с Голливудом мне не по душе. Это не то будущее, которое мы с Люси для нее готовили. Вы, наверное, знаете, что мы ее воспитали – Танис нам как дочь, и мы хотим, чтобы на наших глазах выросли и ее дети.

Лора постоянно ощущала на себе взгляд темных глаз Агнес. Неожиданно кузина улыбнулась очаровательной улыбкой.

– Я обещала не разговаривать с вами о делах – вернее, вам лично я этого не обещала, – но разве не за этим вы приехали? Я люблю прямоту. Ходить вокруг да около не в моих привычках, и вот что я вам скажу: я выросла здесь, и Танис тоже здесь выросла. Я очень хочу, чтобы ее дети называли это место своим домом.

Пока Агнес говорила, с ее лица не сходила улыбка – улыбка знатной дамы, которой достаточно заявить о своих желаниях, чтобы они были исполнены.

– А теперь мне нужно сказать пару слов Элистеру Максвеллу. Позовите его, пожалуйста.

Элистер неохотно оторвался от беседы в тесном кружке, центром которого была Танис, и подошел к мисс Агнес, а Лора пересела на свободное место к мисс Сильвер. Она снова оказалась под пристальным взглядом, правда, на этот раз дружелюбным. Лора чувствовала себя девочкой, перешедшей в новую школу, которой предстоит разговор с директрисой, которая произнесет напутственную речь, призывая ее беречь честь школы и быть достойной ученицей. Вопреки ожиданиям мисс Сильвер сказала:

– Я знала ваших отца и мать.

Лора смягчилась. Ей вдруг стало радостно и уютно.

– Правда? – спросила она с особенной интонацией, которая значила гораздо больше, чем слова.

Мисс Сильвер кивнула:

– Я служила здесь по соседству до того, как они поженились. Тогда я еще учительствовала, и у меня был маленький подопечный в Фэархолм-Лейси, это в двух милях отсюда. Ваша матушка дружила с сестрой хозяина дома, и я часто ее видела, и вашего отца тоже. Вы похожи на них обоих.

– На маму я совсем не похожа…

– Конечно, вы брюнетка, а она была очень светлой блондинкой. Но есть некоторые особенности – манера улыбаться, держать голову, разговаривать, – которые достались вам от нее. В спальне мисс Фейн висят портреты ваших родителей – их написал Амори. Я понимаю, вам неудобно просить ее показать их, но, надеюсь, она это сделает сама.

У Лоры перехватило дыхание. Портреты висят в спальне – значит, все эти годы, каждый божий день…

– Как странно! – тихо сказала она.

Мисс Сильвер кивнула:

– Со стороны это может показаться странным, но такой уж у мисс Агнес характер. Она заказала три портрета. Все считают, что они очень хорошо получились.

– Три?

– Третий – ее собственный. Он висит в том конце, между окнами, прямо напротив вас.

Лора подняла глаза на стену напротив, скользнув взглядом по сидящим за столом Робину, Танис и Кэри Дэсборо, увлеченному беседой с Петрой Норт. Между южными окнами, обрамленными тяжелыми складками темной парчи под большими ламбрекенами с золотой бахромой, шла широкая панель из слоновой кости, над которой висело узкое длинное полотно в раме с потускневшей позолотой. Агнес Фейн была изображена спускающейся со ступеней лестницы, в амазонке и без головного убора. В одной руке она держала хлыст, в другой – яблоко. Портрет вышел таким естественным, что Лора словно перенеслась на двадцать лет назад. Возможно, эта высокая, красивая, властная женщина сейчас спустится с лестницы и пойдет кормить своего любимого коня, Черного Тюрбана, которому суждено погибнуть в овраге.

Лора побледнела и отвела взгляд. Мысли у нее путались, только один вопрос ясно звучал в голове: «Зачем?» Зачем вешать у себя в спальне портрет Лилиан и Оливера и смотреть на них каждый день? Зачем выставлять на всеобщее обозрение свой портрет в гостиной? То, что люди обычно прячут внутри, здесь было выставлено напоказ. Трагедия превращалась в выцветшее от ежедневной носки платье, которое с гордостью и горьким упрямством носят долгие годы. Какая это, должно быть, ужасная жизнь!

– Чудесная картина. У нас дома есть копии портретов родителей. Не знаю, кто и когда их сделал, – только чтобы не молчать, пролепетала Лора.

Девушка хотела задать мисс Сильвер тысячу вопросов, но та встала, подняв с пола свою корзинку для рукоделия.

– Я обещала показать Агнес новую вязку, – сказала она и направилась к инвалидному креслу.