Чистодел - Александр Шувалов

Начальство выдало Лахнову под расписку аж полторы тысячи долларов. Вполне серьезная по тому времени и месту сумма, оклад оперативника резидентуры за пять месяцев беспорочного шпионства. Он получил адрес приличного и недорогого автосервиса в Нью-Джерси и карту с проложенным маршрутом, чтобы не заехал по ошибке куда-нибудь в Неваду.

Заместитель резидента лично благословил его на подвиг. Он так и сказал: «Давай, Колька!». И Колька дал стране угля. Он завел казенное авто и покатил, только не на запад, как было сказано, а на северо-восток, в Бронкс.

Почему? У него был бизнес-план. Он хотел купить долларов за шестьсот пару видеомагнитофонов, дождаться отпуска, отвезти их в Союз и там загнать. В те золотые времена в стране победившего социализма техника подобного рода легко уходила где-то за три тысячи рублей, а то и дороже.

Для получения стартового капитала Коля планировал сэкономить немного казенных денег. Кто-то ему сказал, что в Бронксе полно дешевых мастерских. Шутник какой-то.

Автосервисов там действительно как киосков с шаурмой у вокзала, выбирай любой по вкусу. Он и выбрал. Подкатил и принялся колотить в закрытые ворота сначала ладонями, потом кулаками, а следом и ногами.

Минут через несколько железная дверь со скрипом приоткрылась. В проеме показалось лицо радикального черного цвета, напрочь лишенное хоть какого-нибудь позитива. На нем крупными буквами и цифрами были написаны некоторые статьи уголовно-процессуального кодекса.

— Ну и чего тебе? — неприветливо прорычал этот субъект.

— Добрый день, сэр, — на не очень правильном английском прошептал бравый разведчик. — Здесь ремонтируют автомобили, не так ли? Сколько с меня?

Глаза у афроамериканца, высунувшегося из ворот, увеличились ровно вдвое и изменили цвет с карего на натуральный аквамарин. Впервые за долгие годы работы этой точки машину сюда пригнали не темной ночью, а белым днем. И денег за нее не просили, наоборот, еще и предлагали.

— Заезжай, брат, — приветливо промолвил добрый дядя Том.

Ворота со скрипом отворились.

— Нужно провести профилактический осмотр — старательно подбирая слова, выговорил Лахнов. — Скажите, у вас хорошие мастера?

— Что? — Представитель угнетенного класса не сразу понял слова выпускника консерватории, потом все-таки въехал. — Не переживай, брат, — пророкотал утробным басом высоченный дядя центнера под два весом, осторожно похлопывая советского разведчика по плечу, отчего тот едва не ушел в землю по пояс. — Отличные здесь мастера!

Он, между прочим, не соврал, сказал чистую правду. Тамошние умельцы за одну ночную смену успевали дать новую жизнь доброму десятку тачек, угнанных по всему городу.

— Прекрасно, — сказал Лахнов. — Сколько?

Афроамериканец бросил задумчиво взгляд на казенный «Плимут», почесал промежность, сплюнул в угол и полез было в задний карман. Но тут он вспомнил, что деньги предлагают как раз ему, и сморщил в гармошку невысокий лоб.

— Тысячи хватит? — подсказал, замирая сердцем, советский шпион.

— Не знаю, — задумчиво протянул чернокожий жулик. — Ладно, давай.

— Половину сейчас. — От радости Лахнов вдруг вспомнил даже те иностранные слова, которые не удосужился выучить, и бойко затарахтел на заморском языке: — Остальное по окончании работы. Когда сделаете?

— Завтра в это же время, — уверенно ответил здоровяк, сгреб купюры и ласково вытолкал сладкого белого лоха за ворота.

— А квитанцию? — запоздало пропищал тот.

— Здесь принято верить на слово, — прозвучало в ответ.

На следующий день советский разведчик едва не стесал руки до локтей, колотясь в те самые ворота. Наконец створка приоткрылась.

— Чего тебе, беленький? — неприветливо изрек совсем другой тип той же масти, тощий, весь в прыщах, постоянно дергающийся.

— Моя машина… — пролепетал Лахнов. — Я вчера пригонял сюда «Плимут».

Длинная черная рука высунулась из ворот. Никелированный пистолет артиллерийского калибра уперся несчастному прямиком в лоб.

— Вали отсюда!

Коля отвалил, искренне скорбя по пропавшему казенному автотранспорту, загубленной карьере и личному термосу объемом в литр, оставленному в бардачке служебной машины. Ему было невыразимо жалко всего и сразу.

Черный как антрацит пузатый детектив вполуха выслушал плач, стоны и робкое рычание потерпевшего, сделал какие-то заметки в блокноте, несколько раз переспросил то, что сразу не понял. Нельзя сказать, что в академии плохо преподавали языки. Многие выпускники достаточно бегло изъяснялись на разных наречиях.

Просто ушлый слушатель Лахнов не особо зацикливался на такой ерунде, как учеба. По совету старших и мудрых товарищей он много времени и сил отдавал партийной и общественной работе, демонстрировал кому надо активную жизненную позицию и непоколебимую верность идеалам. Потому он и попал по выпуску в Штаты, а всякие там умники да отличники отправились оттачивать произношение в Усть-Каменогорск и Уссурийск.

Афродетектива почему-то совершенно не испугала перспектива ухудшения или даже полного разрыва отношений между Советским Союзом и Бронксом. Его голос удивительным образом напоминал Коле бас вчерашнего здоровяка.

— Если все было так, как вы говорите, сэр, то у вас на руках должна быть квитанция, — заявил он и пояснил на полном серьезе: — Пренебрежение финансовой отчетностью — тяжкое федеральное преступление. Если вы сознательно нарушили…

— Требую советского консула, — пропищал, теряя сознание от страха, разнесчастный шпион. — Это наглая провокация!

— Идите с миром, сэр — посоветовал детектив, захлопывая блокнот. — Полиция Нью-Йорка претензий к вам пока не имеет.

Капитан ушел как обгаженный. Чернокожий детектив хмыкнул и сделал зарубку в памяти насчет того, что нынче же вечером непременно стоит заглянуть в автосервис, крышуемый им, и стрясти с кузена Джока законную долю с тех пятисот баксов. Потому как курочка по зернышку, а овсы с каждым днем все дороже и дороже. Капитализм у нас, однако.

Служебное расследование было скорым, раскаяние — искренним, а кара — смехотворно мягкой. Капитан Лахнов был приговорен к возвращению в пределы Отчизны для дальнейшего прохождения службы, всего-навсего. Это только у писателя Резуна, того самого, который якобы Суворов, советских шпионов пачками расстреливают и отправляют на соляные копи в Сибирь за любую малейшую провинность. Более того, начальники намекнули штрафнику, что в свете нового мышления и всего остального возвращение на передовые рубежи вполне даже возможно.

«Считай, что попал в штрафной батальон, — сказал ему знакомый кадровик в Москве. — Искупишь вину, вернем».

Но это была самая настоящая брехня. На прежнюю работу за рубеж капитан Коля так и не вернулся. Да и не он один.

Если какой-то персонаж по той или иной причине вдруг оказывался вне системы, то его обратно в нее не пускали. Это правило касалось даже тех людей, которых начальники отсылали куда-нибудь тихонько отсидеться, буквально на пару месяцев, пока вакансия не освободится. На то она и система. Оттуда — запросто, назад — хрена лысого.