Наследница порочного графа - Анна Князева

Обратно к спальному корпусу Дайнека возвращалась вдвоем с Тишоткой. Водорезов хотел ее проводить, но она отказалась – у подъезда могла повстречаться Ерохина.

Не доходя до спального корпуса, Дайнека свернула к беседке-ротонде. Тишотка деловито вынюхивал все вокруг, отыскивая одному ему интересные запахи. Наверное, в его голове существовала какая-то идентификационная схема или таблица, по которой он их классифицировал.

– Ты у меня не Тишотка, – с нежностью проговорила Дайнека. – Ты у меня Менделеев.

Она устроилась на скамейке внутри беседки. Несущие колонны, державшие на себе выпуклый купол, по периметру соединялись балюстрадой из мощных балясин. Те, в свою очередь, располагались так плотно, что со стороны было не разглядеть, кто там внутри. Скорее всего, беседку действительно использовали для любовных свиданий и приватных бесед.

Дайнека сидела, откинув назад голову, Тишотка лежал у ее ног. Услышав шаги, она немного расстроилась (уединение продлилось недолго), хотела встать со скамейки, как вдруг услышала грубый мужской голос:

– Ты думаешь, Канторович, что у тебя несколько жизней?

– Не злись, Шандор! – второй голос прозвучал виновато. – Не могу я этого сделать.

– Ты обещал. Цыганские деньги взял.

– Я все верну…

Дайнека узнала голос завхоза. По разговору ей стало ясно, кто был рядом с ним. Тишотка собрался залаять, но она взяла его на руки, прижала к себе и прошептала:

– Тихо… Молчи… – и потом для верности прикрыла песику морду.

Мужчины остановились недалеко до ротонды.

– Цыган обиды не забывает! – мрачно процедил мужчина по имени Шандор. – Втрое вернешь…

– У меня нет таких денег, – ответил завхоз.

– Тогда сделай то, что обещал.

– Не могу. Честное слово, ребята, никак не могу!

– Ты кого ребятней назвал? – в разговор вступил кто-то еще. – Кровью за это ответишь!

– Остынь, Буша! – крикнул Шандор. – Нож убери.

– А как мне вас называть? – взмолился завхоз. – Товарищами, что ли? Шандор, Буша, Баро… Клянусь, все бы сделал по уговору, но сейчас никак не могу. Кругом полицейские. Старики бдительность проявляют. Все напуганы. Меня же посадят!

– Посадят, считай, повезло – живым останешься, – сказал ему Буша.

Тишотка заворочался, чтобы залаять. Дайнека сжала пальцами мордочку, и он заскулил.

– Что там?

Послышались шаги, но кто-то сказал:

– Вернись, Буша. Там нет никого.

– Я слышал…

– Иди сюда, говорю!

От страха у Дайнеки выступил пот, и она увидела, как блестит ее собственный нос.

– Контракт отменять не будем, – заключил Шандор. – Сделаешь все, что обещал. В пятницу.

Послышались шаги, потом они стихли. Дайнека пригнула голову и посмотрела в щель между балясинами, после чего отпустила Тишотку. А подождав минут пять, вышла из беседки и зашагала к спальному корпусу.

* * *

Первым, кого она увидела, пройдя через гостиную, а потом через стеклянную галерею, был Галуздин. Рядом с ним, прижавшись к подоконнику, стояла Татьяна Ивановна.

– Здравствуйте, Игорь Петрович! – сказала Дайнека. – Нам нужно поговорить.

– Здравствуйте, Людмила Вячеславовна, – ответил Галуздин. – Идите к себе. Когда освобожусь – к вам загляну.

Дайнека остановилась у другого окна, решив подождать. Следователь продолжал разговор с директрисой:

– Так что, уважаемая Татьяна Ивановна, ваши опасения относительно компании «Простор», которая хотела вас запугать и выгнать из дворцового комплекса, не подтвердились.

– То есть как? – удивилась она.

– Фирма прекратила свое существование в позапрошлом году.

– Они могли зарегистрировать другую компанию.

– Не могли. Директора и учредителей пересажали, все остальные разбежались черт знает куда.

– Вы уверены? – голос Татьяны Ивановны сквозил недоверием.

– Я ручаюсь за это, – твердо сказал Галуздин. – Версия отработана. Живите спокойно.

– О каком спокойствии вы говорите?!

– И, кстати, Безруков пришел в себя.

– Неужели? – оживилась Татьяна Ивановна. – Вот это хорошая новость! Он что-нибудь рассказал?

– Пока говорить не может. Но прогноз неплохой. Жить точно будет.

– Спасибо, порадовали.

– Теперь и вы меня порадуйте, – следователь протянул руку. – Давайте ключи.

Песня удивилась.

– Какие ключи?

– От потайной библиотечной двери, – подключилась Дайнека. – У винтовой лестницы. Вы обещали.

– А ну-ка марш отсюда! – Галуздин сердито посмотрел на нее.

Директриса посетовала:

– К сожалению, ничем порадовать не могу. Ключ исчез. Висел на щитке у охранника и вдруг куда-то пропал.

– Плохо! – сказал Галуздин и посмотрел на Дайнеку: – Чего вам еще?

– Могу идти? – спросила Татьяна Ивановна.

– Идите.

Когда директриса удалилась, Дайнека подошла поближе. Вместе с ней приблизился Тишотка. Галуздин посмотрел на него, потом на нее:

– Ну?

– У меня много всего, – предупредила Дайнека.

– Давайте все по порядку.

– Во-первых, Лукерья Семеновна Темьянова перед гибелью Ветрякова видела во дворе цыган.

– Она готова дать показания?

– Я спросила, она сказала, что да.

– Сегодня же к ней зайду. Что еще?

– Я только что подслушала разговор.

– Кто с кем говорил?

– Завхоз Канторович с тремя цыганами. Их имена – Шандор, Буша, Баро.

– Звучит, как донесение. Расскажите подробнее.

– Они стояли у беседки, недалеко от спального корпуса. От завхоза требовали выполнить какой-то контракт. Они уже заплатили. Он хотел отказаться, но ему не оставили выбора.

Галуздин, кажется, не поверил:

– Вот как?

– Обещали убить, – подтвердила Дайнека.

– Да вы, я вижу, глубоко вклинились в тему, – заметил следователь. – Они видели вас?