Наследница порочного графа - Анна Князева

– Вечером жду.

* * *

В начале седьмого Дайнека и Водорезов выехали за ворота пансионата и, свернув на шоссе, помчались в Москву.

На Водорезове был отличный костюм и дорогой галстук. Дайнека надела скромное платье, другого у нее с собой не нашлось. Немного помучившись, она приняла решение:

– Мне нужно заехать домой.

– Я не возражаю, – сказал Водорезов и поинтересовался: – Зачем, если не секрет?

– Нужно переодеться.

– На мой взгляд, вам и так хорошо.

– Не более, чем любезность, – проронила она.

– Не понял?

– То, что вы сказали, – простая любезность. Вы не откровенны. Сказали, чтобы сказать. Сами-то вырядились, а мне и так хорошо?

– У вас шквальный характер…

– Просто говорю то, что думаю.

Когда они подъехали к дому, у Дайнеки было желание оставить его в машине, однако Платон сам напросился в гости:

– Хочу посмотреть, как живут представители золотой молодежи.

– Позолоченной, – уточнила она и пригласила его в квартиру.

Переодевание, как и макияж, заняли пятнадцать минут. Пока она возилась в своей комнате, Водорезов изучал библиотеку отца и пил кофе, который Дайнека сварила для него на скорую руку.

Она вернулась в черном гипюровом платье и атласных туфельках на небольших каблучках.

– Это очень красиво, – со знанием дела сказал Водорезов. – Просто и элегантно.

Они выехали поздно, однако успели к началу первого акта.

Все время, пока шел спектакль, Дайнека мучилась одной только мыслью: как сказать Ирине Маркеловне, что он ей не понравился. К счастью, сама Артюхова блистала.

По окончании третьего акта Дайнека и Водорезов отправились за кулисы, куда их пригласила Артюхова. Зайдя на сцену не с той стороны, они чуть-чуть поплутали. И здесь, среди пыльных кулис, случилась небольшая неловкость.

– Подождите… – Водорезов остановился.

– Что? – Дайнека замерла и повернулась к нему.

Платон взял ее за плечи и наклонился, чтобы поцеловать.

– А вот этого не нужно! – она вырвалась, взмахнула рукой и нечаянно ударила его по носу.

С большим трудом им удалось унять кровь и явиться, наконец, в гримерку к Ирине Маркеловне. Она сидела у зеркала в скромном халате и снимала с лица грим. Сценический костюм, цветастое бабье платье, висел на круглой одежной стойке.

– Вы так хорошо играли! – восхитилась Дайнека.

– Мне особенно приятно слышать это от вас. – Артюхова повернулась: – А вам, Платон Борисович, не понравилось?

– Нет, отчего же… Выше всяких похвал.

– Благодарю за то, что пришли, – Артюхова заметила: у них что-то случилось, и не стала выпрашивать комплименты.

Вручив цветы, они удалились.

Всю обратную дорогу молчали. Когда выехали за МКАД, Дайнека сказала:

– Нам нужно заехать еще в одно место. Это за городом.

– Мне с утра на работу, – напомнил Платон. – И вам, кстати, тоже.

– Отцовская дача находится не так далеко.

– Поедем к вашим родителям?

Она уточнила:

– Только к отцу.

Водорезов обиделся, это было заметно. Но Дайнека не стала «грузиться», вспомнив поговорку отца. В таких случаях он всегда говорил: «На обиженных воду возят».

– А вы могли бы извиниться… – Платон, не отрываясь, смотрел на дорогу.

Она сказала:

– Простите, я не нарочно.

– Ударили, как будто со зла.

– На что же мне злиться? – удивилась Дайнека. – Я и представить себе не могла, что вы вдруг кинетесь целоваться.

– Издеваетесь?

– Нет.

– Вижу… Вы издеваетесь. – Водорезов шмыгнул разбитым носом, и это показалось Дайнеке комичным.

Она улыбнулась:

– Надо было приложить что-то холодное.

– Уже приложили…

– Нет, я серьезно.

– Поздно… – он осторожно потрогал нос. – Вон как опух.

Минут за пять до прибытия Дайнека позвонила отцу, так что когда они подъехали к даче, он уже поджидал их в открытых воротах.

Водорезов вышел из машины и протянул ему руку:

– Платон Борисович.

Тот ответил:

– Вячеслав Алексеевич. Слышал, вы в пансионате работаете?

– Да, это так.

Отец взглянул на Дайнеку, и она поняла: Водорезов ему понравился.

Они прошли в дом. По счастью, Настя еще не спала.

– Как хорошо, что вы решили заехать! – Спрыгнув с дивана, она подошла познакомиться: – Анастасия, очень приятно.

– Платон, – Водорезов с видимым удовольствием пожал ей руку.

– Вы здесь посидите, – предложил Вячеслав Алексеевич. – Нам с дочерью нужно поговорить.

– С радостью развлеку нашего гостя, – ответила Настя.

Платон Борисович тоже не возражал, это было заметно.

Вслед за отцом Дайнека поднялась на второй этаж. Они прошли в кабинет и сели: он в свое кресло, она – на диван.

– Рассказывай, что разузнал, – попросила Дайнека.

– Все оказалось не так просто… – сказал отец. – Пришлось обратиться к Вешкину.

Дайнека хорошо знала этого человека. Сергей Вешкин работал начальником службы безопасности в холдинге, где Вячеслав Алексеевич Дайнека занимал должность директора.

– Привет ему передай, – между делом попросила она.

– Взяла бы да заехала к нему как-нибудь. Он, кстати, развелся с женой.

– Папа, не будь таким пошлым. Хочешь выдать меня замуж?

– Не возражал бы. Разумеется, если найдешь хорошего человека.

– С этим теперь туго.

– Отнюдь. Твой главврач мне очень понравился.

– Ты не знаешь его и поэтому не можешь судить, – возразила Дайнека.

Отец пристально на нее посмотрел:

– Изменилась… Стала жестче и нетерпимее. Раньше такой не была.

– Когда-то нужно взрослеть.

– Я не об этом… – Немного помолчав, Вячеслав Алексеевич перешел к делу: – Икона, которую продали коллекционеру, называется «Чудотворная икона святой праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы». Она в самом деле принадлежала семейству графа Измайлова и долгое время считалась утерянной.

– Это точно?

– В антикварном бизнесе не бывает гарантий. Сплошь и рядом фальсификат. Как и когда икона появилась на рынке, никто рассказать не смог. Я узнал имя продавца, это некто Балашов – наполовину коллекционер, наполовину барышник. Большего узнать я не смог.