Наследница порочного графа - Анна Князева

Артюхова спросила:

– Ну, так что вы обо всем этом думаете?

– Вы про Безрукова?

– Не связано ли это с тем, что случилось позднее?

– Не знаю, – призналась Дайнека. – Вам нужно все рассказать Галуздину.

– Следователю? Ну нет. Я избегаю контактов с малознакомыми людьми.

– Могу рассказать я.

– Если посчитаете нужным.

– Только уточните, где именно вы сидели?

Артюхова оглядела гостиную:

– Во-о-он у того окна.

– Безруков был рядом?

– Ну конечно. Иначе как бы мы разговаривали?

– Где сидела Темьянова?

– Справа от дивана, за столом, и будто бы играла в карты с Васильевой.

Дайнека уточнила:

– Почему будто бы?

– Потому что ей было страшно интересно, о чем мы говорим.

– А Васильева?

– Что Васильева? – не поняла Ирина Маркеловна.

– Она могла слышать ваш разговор?

– Если слышала Темьянова, почему бы не услышать и ей?

– Хорошо, – сказала Дайнека. – Я все передам Галуздину.

Из коридора снова послышалась музыка. Артюхова склонила голову:

– Хорошо, что комната Льва недалеко от гостиной, – так лучше слышно. Да-да… недалеко от гостиной… – Она вскинула глаза на Дайнеку: – Знаете, я только что вспомнила. Боже мой! Как я могла забыть? В тот вечер тоже было слышно, как Лев играет на скрипке…

– Что? – заинтересовалась Дайнека. – Что вы имеете в виду?

– В тот вечер, когда в гостиной погас свет и мы стали расходиться по комнатам, я видела, как Безруков говорил с Темьяновой на пороге ее комнаты.

– Ну, мало ли… Кстати, какую комнату занимала Васильева?

– Ее комната следующая.

– То есть их с Темьяновой комнаты рядом?

– Разделены тоненькой стенкой. И, кстати, слышимость у нас идеальная. – Артюхова встала с дивана. – Теперь мне нужно идти. Время принять лекарства.

– И я пойду, – Дайнека тоже поднялась и через гостиную направилась к стеклянному переходу. Однако на полпути решила сменить направление и подошла к журнальному столику, за которым в кресле сидела новенькая старуха:

– Нина Сергеевна?

Та оторвалась от вязания:

– Да-да?

– Мы с вами на репетиции рядом сидели.

– Память еще не отшибло.

Дайнека подтащила свободное кресло и села возле нее.

– Вы сказали, что знаете Лукерью Семеновну.

– Луизу Рудольфовну – так ее звали.

– Пусть так, – согласилась Дайнека. – Можете рассказать про нее?

– Мы были мало знакомы. Здравствуй, до свиданья – и все. В конце творческого сезона я вышла замуж и уехала.

– И ничего-ничего не расскажете? – Дайнека даже расстроилась.

Помолчав, Нина Сергеевна припомнила кое-какие подробности:

– Луиза всегда была модной, одевалась во все импортное. Таких в то время называли стилягами.

– Как интересно…

– Еще говорили, что у нее была связь с режиссером. Но утверждать не берусь. Своими глазами не видела.

– Что еще?

Старуха усмехнулась:

– Нашли, у кого спрашивать… Мне и тогда до нее не было дела, а уж теперь и подавно. Вы бы спросили нашу кассиршу, она бы все рассказала. Вот уж языкастая баба, все обо всех знала! – Нина Сергеевна взялась за вязание. – Столько времени прошло, а она все работает.

– Кто?

– Люська Самошина. Я в прошлом году к родственникам в Орел приезжала, зашла в театр, смотрю – сидит в билетной кассе. Старая, страшная, а как работала, так и работает.

– В Орловском драмтеатре? – переспросила Дайнека.

– Как работала, так и работает, – повторила старуха.

В гостиную зашла Татьяна Ивановна Песня, огляделась и жестом подозвала к себе Дайнеку:

– Людмила Вячеславовна, можно вас на минуту?

Она подошла к директрисе.

Та спросила:

– Как прошла репетиция?

– Очень хорошо.

– Есть нарекания?

– Нет. Никаких. Но я хотела вам сообщить…

– Увольняетесь? – нахмурилась Песня.

Дайнека удивилась:

– С чего вы взяли? Всего лишь предупреждаю, что завтра суббота и я собираюсь уехать.

– Что ж, – директриса облегченно вздохнула. – Ваше право. Выходные можете использовать по своему усмотрению.

* * *

Рано утром в субботу, когда в пансионате все еще спали, Дайнека и Тишотка вышли из спального корпуса, сели в машину и выехали с территории дворцового комплекса.

Впереди их ожидали четыреста километров пути и город Орел.