Наследница порочного графа - Анна Князева

В подземном переходе Дайнеку не оставляло чувство тревоги. Эти несколько сот метров она прошла на хорошей скорости, толкая перед собой коляску с Темьяновой. По счастью, старуха не заводила с ней разговоров и только однажды заметила:

– С ветерком…

Спокойнее стало, лишь когда она закатила коляску в комнату к Лукерье Семеновне, а потом прошла в гостиную и плюхнулась на диван.

К ней тут же подсела Артюхова:

– Могу я с вами поговорить?

– Конечно.

– Мне нужно посоветоваться… Но прежде я должна кое-что рассказать про себя. Это звучит ужасно, но я устаю от людей и, если со мной говорят о всякой ерунде, слушаю вполуха…

Дайнека ее поддержала:

– Со мной такое тоже бывает.

– Вот видите! – воодушевилась Ирина Маркеловна. – Тогда вы меня поймете.

– Уверена в этом.

– Не так давно, может быть, дней десять назад, когда вы у нас еще не работали, ко мне подсел Тихон Иванович…

– Безруков? – насторожилась Дайнека.

– Я вам говорила, он отчего-то решил, что может за мной ухаживать.

– Почему нет?

Артюхова опустила глаза:

– Во-первых, я не люблю балетных… Во-вторых, помню, сколько мне лет. Об остальном умолчу.

– Вам нужно было все ему честно сказать.

– Не в моих правилах. Если человек не может понять сам, это его проблемы. Вы дослушаете меня?

– Да, конечно!

– Так вот, подсаживается он ко мне и заводит разговор про бывших владельцев дворца…

– Про графа Измайлова?

– Только это я и запомнила. Остальное – словно в тумане. Я невнимательно слушала, думала о чем-то своем. Однако поняла, что всю информацию об Измайловых он почерпнул от Темьяновой. Вам это не кажется странным?

– Кажется, – сказала Дайнека. – Но она могла прочитать об этом в какой-нибудь книжке. Или посмотреть в телевизоре.

– Видите ли… Информация была столь обширна, что этим нужно было заниматься специально.

– Вы же не слушали.

– Он рассказывал слишком подробно и долго.

– Интересно, зачем?

– Вероятно, хотел произвести на меня впечатление.

– Он что-нибудь еще говорил про Темьянову?

– Ссылался на нее как на источник. Она, кстати, сидела за соседним столом и наверняка кое-что слышала. Вы знаете, что у них был роман?

Дайнека с удивлением взглянула на Артюхову:

– У кого?

– У Безрукова с Лукерьей Семеновной.

– Что, прямо роман-роман?…

– Самый настоящий, с взаимными визитами, со свиданиями. Вы не поверите, но у нас такое бывает.

– Почему же не поверю? Люди остаются людьми, даже если стареют.

– Как хорошо вы это сказали… – Артюхова задумалась, уставившись в одну точку.

Дайнеке показалось, что она передумала рассказывать, но артистка спросила:

– Вы слышите?

– Что?

– Скрипка… Это играет Лев.

Теперь и Дайнека услышала тихую красивую музыку.

– Да, я знаю, Лев Горин, известный скрипач.

– Великий, – уточнила Ирина Маркеловна. – Я бывала на его выступлениях, когда он играл в Москве. – Она заключила: – К сожалению, финал у всех одинаковый.

Не задумываясь, что это жестоко, Дайнека сказала:

– Не у всех. Многие умирают дома.

Артюхову не задело ее замечание, по крайней мере, она этого не выказала:

– Чтобы умереть дома, в кругу семьи, об этом нужно заранее позаботиться: рожать детей, воспитывать внуков. Большинство из нас жили искусством. Боже мой, как смешно это звучит!

– У некоторых, живущих здесь, есть дети.

– В таком случае, их нужно было не только рожать, но и воспитывать. В том, что из детей вышли мерзавцы, виноваты сами родители.

– Мне трудно об этом судить. – Дайнека покачала головой. – У меня пока нет детей.

– Вы только послушайте, как он играет…

– Правда, что он умирает?

– Ему осталось недолго.

– Как это грустно…