Наследница порочного графа - Анна Князева

– И, к счастью, не обидчива, – подхватила Дайнека. – Кому пришло в голову выжечь эти фигуры? Почему оба символа появились перед тем, как что-то случилось? Вам не кажется, что здесь все взаимосвязано?

Галуздин напрягся:

– Повторяю, вы безответственны и болтливы! Только безответственный человек может приплести сюда историю про маньяка.

Переводя взгляд с одного на другого, Татьяна Ивановна вдруг попросила:

– Могу я на пару минут отлучиться?

– Можете, – кивнул Галуздин.

– Совсем забыла зайти на кухню. Как говорится, война войной, а обед – по расписанию, – она вздохнула и вышла из кабинета.

– Зря вы так… – сказала Дайнека.

– А вы думайте, что говорите! – рявкнул Галуздин. – Панику хотите посеять? Кажется, у вас получается.

– Вот уж не думала…

Следователь прервал ее на полуфразе:

– Думать не вредно! А в нашем деле – необходимо.

– А у нас с вами есть общее дело? – спросила она и расплылась в самой дурацкой улыбке из всех, какие были в ее арсенале.

Галуздин развел руками:

– Так вышло! И я сам в этом виноват.

– Не понимаю, чего вы так разошлись?

– Если не понимаете, могу объяснить. Не всегда нужно вываливать все, что у вас есть. – Он поправился: – Я хотел сказать – говорить. Тем более при посторонних. Вы ей про Зодиака, а завтра весь пансионат, словно растревоженный улей, будет обсуждать новость, что в Доме ветеранов сцены орудует маньяк.

– Я поняла, – Дайнека опустила глаза. – Отныне буду держать язык за зубами. Только вот что… – Она в упор взглянула на следователя: – Мне кажется, вы что-то скрываете.

– С чего вы взяли? – Галуздин посмотрел на часы, затем достал телефон, потом сигареты. Было ясно, что ни то, ни другое, ни третье ему не нужно.

– Это очевидно.

– Еще скажите, что написано у меня на лице! – Он чертыхнулся. – Связался черт с младенцем!

– Значит, не скажете?

– Мне нечего вам сказать.

– Ну хорошо… – Дайнека прищурилась: – Теперь представьте… Если я узнаю важную информацию…

– То что?

– Узнаю, но скрою от вас.

– Только попробуйте!

– Теперь это зависит от вас.

– Это шантаж?

– Ни в коем случае! – она миролюбиво распахнула глаза. – Просто я хочу дать вам понять, как плохо не владеть информацией.

– Зачем это вам? – как будто сожалея, поинтересовался Галуздин. – Чего вам не живется спокойно? Живите и радуйтесь жизни. Вы молодая…

– …красивая, – подхватила Дайнека. – А как же наш уговор?

– Наша договоренность не подразумевает полной осведомленности. Я имею в виду вас. Узнали что-то, расскажите и – в сторону.

– Ах вот, значит, как… Да вы меня за человека не хотите считать! Думаете, у меня голова только для того, чтобы в нее есть?

– Вовсе не думаю, – он все-таки взглянул на часы. – Кстати, скоро обед.

– Хотите избавиться от меня?

– Только если вы голодны.

– Ну хватит! – Дайнека шлепнула рукой по столу. – Если вам не нужна помощница, я исчезаю. Только вот что хочу сказать…

– Не трудитесь…

– Что? – от того, как вдруг поменялся Галуздин, Дайнека оторопела. – Что?

– Не нужно исчезать, – проговорил он, намеренно разделяя слова. – Я расскажу. Дело в том, что на спине у Безрукова была вырезана та же фигура. Преступник сделал это ножом или каким-то острым предметом. Получилось откровенно плохо. Что именно должно было получиться, я понял десять минут назад, когда увидел фотографии выжженных символов.

– Боже мой! – Дайнека открыла рот. – Вы хотите сказать, что это были стрелы?

– Три стрелы, собранные в пучок и торчащие в разные стороны.

– Поверить не могу…

– А придется, – усмехнулся Галуздин. – Вы же хотели все знать. Ну вот! Как говорится, кушайте на здоровье.

– Ешьте…

– Что?

– Правильно говорить – ешьте. Слово «кушать» эмоционально окрашено. Так можно говорить только с больным или с ребенком. – Заметив, что следователь зашелся в беззвучном смехе, она спросила: – В чем дело?

– А я про что?.. – сквозь смех прорыдал Галуздин. – Как говорится, и то и другое… – он продолжал смеяться. – Два в одном…

До нее наконец-то дошло:

– Хотите сказать…

– Имею полное право. Кушайте на здоровье!

– Ну знаете!

– Простите, Людмила Вячеславовна, – приложив неимоверные усилия, он успокоился. – Просто не удержался. Смешно получилось.

– Кому смешно, а кому не очень.

На этих словах в кабинете появилась директриса:

– Игорь Петрович! Вы хотели посмотреть выжженные фигуры. Водорезов, наш главврач, ждет вас внизу.

– Еще я хотел сходить в сарай с инструментами и поговорить с дворником, которого избили грабители.

– Платон Борисович вас отведет.

– Что ж, я пошел. – Галуздин взглянул на Дайнеку. – До встречи, Людмила Вячеславовна! Надеюсь, наш уговор в силе?

Она серьезно ответила:

– Все будет по-прежнему.

Следователь вышел за дверь. Песня села за стол, а Дайнека сказала:

– Татьяна Ивановна! У меня есть одна просьба.

Директриса с пониманием опустила глаза:

– Хотите уволиться.

– Нет. Можно мне привезти собаку?

– Что? – Песня удивленно вскинула голову.

– Разрешите привезти сюда собаку.

– Большая? – Татьяна Ивановна на глазах ожила.

Дайнека показала руками:

– Вот такая. Дворняжка.

– Тогда везите!