Такое запутанное дело. Когда конец близок - Фрэнсис Дункан

– Ваша сестра? – уточнил он.

Льюис Холден улыбнулся:

– Нет, не моя сестра. – Он поставил фотографию на место. – Впрочем, слушать чужие воспоминания неинтересно. И без того продержал вас слишком долго.

Мордекай Тремейн почувствовал себя разочарованным и одновременно заинтригованным. Несмотря на беззаботные манеры викинга, фотография много для него значила. Не в ней ли кроется разгадка холостяцкого одиночества Холдена? Тремейн отогнал размягчающее влияние «Романтических историй» и мужественно изменил течение своих мыслей.

Вскоре на первый план выступили иные заботы. Льюис Холден хорошо вел машину, однако чрезмерно увлекался скоростью. В результате поездка прошла для Мордекая Тремейна между философской покорностью судьбе и молитвой об избавлении. А в тот момент, когда Холден снизил показания спидометра, чтобы вписаться в узкие улочки Сент-Могана, Тремейн несколько отстраненно удивился тому, что до сих пор жив. На окраине рыбацкой деревушки его внимание привлекли несколько отелей. Ряд небольших частных домов зазывал постояльцев объявлениями об аренде комнат с завтраком или полным пансионом. Сам же Сент-Моган тянулся вдоль бухты и представлял собой беспорядочное скопление аккуратно покрашенных строений с черепичными крышами.

Конечной целью Льюиса Холдена был прибрежный паб – приземистое старое здание мрачного вида. Наверное, за долгие десятилетия в его стенах разыгралось немало драм, связанных с контрабандой. В подвалах несомненно хранилось намного больше французского бренди, чем позволялось знать налоговым инспекторам.

Викинг поддерживал дружеские отношения с хозяином заведения – плотным обветренным местным жителем, чье загорелое, покрытое морщинами лицо доказывало, что он часто покидал бар и отправлялся бороздить морские просторы.

– Иногда ночую здесь, чтобы не мотаться в Фалпорт и обратно – объяснил Холден. – К тому же, Трегарвен относится ко мне с особым уважением. – Он многозначительно подмигнул. – У хитреца больше хорошего виски, чем подозревают обычные клиенты, а среди местных фермеров есть несколько заботливых друзей, которые исправно пополняют запасы продовольствия.

Возле каменного мола была пришвартована моторная лодка – далеко не новая, но просторная, ухоженная и даже недавно покрашенная.

– Неплохо выглядит, правда? – спросил Льюис Холден с гордостью рачительного хозяина. – Купил развалюху, но Трегарвен способен творить чудеса – достаточно предоставить ему полную свободу.

– Отличная работа, – одобрил Мордекай Тремейн.

Несмотря на упрямое нежелание желудка мириться с морской стихией, его всегда привлекал и вид сопротивляющегося ветрам суденышка, и характерный для побережья запах соли, снастей, дегтя и рыбы, а морской бриз заставлял по-мальчишески волноваться в предвкушении новых приключений. К счастью, беспокойство было безосновательным. Море вело себя мирно, и день прошел безмятежно. Когда на закате Холден искусно завел лодку в бухту, Мордекай Тремейн почувствовал себя старым морским волком, всю жизнь качавшимся на волнах. Да и аппетит разыгрался волчий. Помимо физического благоденствия рыбалка подарила ему редкую умственную свежесть. Ничто так не возбуждает взаимное доверие, как долгое сидение в лодке вдали от берега. Теперь Льюис Холден казался добрым старым приятелем.

Среди прочего Мордекай Тремейн упомянул и о Картхэллоу:

– Вы производите впечатление близких друзей.

– Мы с Адрианом находим общий язык, – подтвердил Холден. – Конечно, не всегда, но и серьезных разногласий не испытываем. По крайней мере…

Он замолчал, и Тремейн посмотрел на него с надеждой. Через пару мгновений, не отрывая взгляда от воды, Холден добавил:

– В последнее время я волнуюсь за него. Он загоняет себя. Человек не может жить в постоянном напряжении.

Мордекай Тремейн вспомнил о двух студиях, до отказа заполненных картинами, этюдами и набросками.

– Да, творческая энергия художника удивляет. Однако Картхэллоу вовсе не производит впечатления изможденного человека. Скорее он наслаждается работой.

– Действительно наслаждается, – согласился Холден, – но здесь-то и таится опасность. Адриан готов гнать себя – или, если угодно, следовать за вдохновением – до тех пор, пока внезапно не разразится кризис. Может случиться так, что все будет нормально и вдруг… хлоп! Что-то сломается, и поправить уже не удастся.

– Почему бы вам не попытаться убедить друга сбавить темп?

Льюис Холден печально усмехнулся:

– Я пытался. Но едва не лишился головы. Адриан не склонен прислушиваться к советам со стороны, пусть даже самым тактичным. По-моему, он просто не в состоянии расслабиться. Человек привыкает к определенному стандарту и даже расходы свои непроизвольно увеличивает, когда доходы растут. Адриан весьма успешен, но ему нравится ощущать финансовую свободу, несмотря на большие запросы. Кроме того, художественный рынок вполне может попасть в черную полосу, и поэтому Адриан стремится как можно больше взять от нынешнего благополучного расклада. Фактически…

Холден внезапно замолчал и притворился, будто возится с леской. У Мордекая Тремейна сложилось впечатление, что его собеседник боится переступить границу откровенности, дозволенной новой дружбой. Он так и не закончил начатой фразы и к разговору об Адриане Картхэллоу больше не вернулся. Напротив, проявил готовность обсуждать любые другие темы. И все-таки Мордекай Тремейн сумел добавить в свой мысленный реестр еще одну интригующую подробность. Рассуждения Холдена в значительной степени соотносились с реакцией самого Картхэллоу на шутливое замечание о безопасности в стенах окруженного водой «Парадиза».

«Кроме налогового инспектора!» – так ответил Картхэллоу. Тогда его слова прозвучали ироничной отговоркой, однако сейчас возникло сомнение. А если художника терзали серьезные опасения?

Возможно, именно поэтому уже на следующий день Мордекай Тремейн вспомнил о любезном приглашении Хелен Картхэллоу воспользоваться пляжем и шезлонгом. Момент был не самым удачным, поскольку художника дома не было. Хелен выслушала просьбу с некоторой неуверенностью в темных глазах, но согласилась проводить Тремейна и показать ему пещеру, где хранились шезлонги.

– Мы оставляем их здесь, чтобы не таскать постоянно вниз и вверх, – объяснила она. – Мало кто из отдыхающих добирается до этого края, и уж тем более вряд ли кому-либо придет в голову прихватить на память пляжную мебель.

Мордекай Тремейн поблагодарил хозяйку и осмотрелся, выбирая место, где можно было бы насладиться солнцем и в то же время укрыться от морского бриза.

– Простите, что убегаю, – сказала Хелен на прощание. – Жду одного человека. – Она убрала с лица непослушный локон. – Должен зайти Лестер Имлисон. Вы видели его на обеде.

– Да, – кивнул Мордекай Тремейн. – Мы с ним познакомились. Очень приятный молодой человек.

Хелен улыбнулась, однако на провокацию не поддалась. Она прошла по песку, поднялась по извилистой тропинке и уже через несколько секунд пересекла мост. А Мордекаю Тремейну внезапно захотелось понять, что у нее на уме. Что она думает о муже и что муж думает о Лестере Имлисоне?