Чистодел - Александр Шувалов

Чекист-расстрига налил себе лично, тут же принял, запил водичкой и заявил:

— А самое главное в том, что мы с тобой вставим хорошее перо в задницу тем ворюгам. Если бы ты только знал, как я их ненавижу за все то, что они сделали со страной, да и со всеми нами. — Толя опять наполнил свою посудинку, выпил и добавил: — А себя презираю.

— За что?

— За то, что позволил им сотворить все это.

— Надо же! — Костя усмехнулся. — Как красиво заговорил-то.

— Извини. — Толя несколько раз с силой потер руками лицо. — Что-то накатило. Ладно, парня-то мы с тобой оформим, не проблема. А вот потом…

— Что потом?

— Потом ваш выход, маэстро. — Толя забросил в рот сигарету и щелкнул зажигалкой, старенькой потертой «Зиппо». — Твоя очередь показать класс.

— Что ты имеешь в виду?

— Не хочу проблем, — пояснил Толя неожиданно трезвым голосом. — А это значит, что потребуется устранить их источник, образно говоря, расчистить поляну.

— От кого?

— От всех, кто имеет хоть какое-то отношение к теме.

— Даже?..

— Обязательно.

— Ничего себе.

— А ты как думал? — с прищуром спросил бывший следователь. — Для того я и взял тебя в долю. Ты, главное, потом вовремя остановись.

— Постараюсь.

— Очень на это надеюсь.

Какой-то странный разговор, имевший место чуть позже

— Ну?..

— Выпивают, закусывают, разговоры разговаривают.

— Это все?

— В ближайшее время возьмутся за дело.

— Вот с этого и надо было начинать.

Украина. Киевская область. То же самое время, то есть часом раньше, но исключительно по политическим мотивам. Опять же дождь

Это небольшое село приткнулось в полусотне километров от столицы незалежной. На его улицах стояли справные беленые хаты и каменные дома, некоторые в два этажа, неказистые снаружи и очень даже ничего себе изнутри.

В таких местах издавна привыкли селиться украинские чиновники среднего и чуть ниже ранга, все те, кому не по чину была Конча-Заспа и прочие элитарные поселки, предназначенные для знати. Эти трудолюбивые, незаметные глазу слуги народа из последних сил десятилетиями тянули лямку государственной службы. Они были неподвластны политичеcким катаклизмам и разным там свежим ветрам перемен, с удивительным постоянством сдувающим в никуда вельмож, толпящихся у подножия трона. По-ленински скромные, осмотрительные люди.

Их коллеги из великой державы, расположенной чуть севернее, не успев как следует хапнуть, тут же открывают счета в Швейцарии, покупают на честно заработанные деньги квартиры в Майами, штат Флорида, и возводят палаццо в ближнем Подмосковье. А потом, когда их берут за задницу в тех же дворцах, они только и могут, что сделать морду ящиком и жалобно блеять: «Не тридцать седьмой год, в натуре!»

Этим они серьезно, едва ли не до слез огорчают высших руководителей помянутой державы и вызывают в широких народных массах нешуточную ностальгию по тому самому тридцать седьмому году. А также по усатому человеку в шинели и сапогах, правившему страной в те дивные времена.

А эти, живущие чуть южнее, избегают показного блеска. Добро, нажитое непосильным трудом, они по старинке хранят у родни под Полтавой, ютятся всем семейством в пятикомнатной халупе, стоимость которой никак не превышает совокупный доход семейства. Максимум за двадцать лет. С премиальными.

На крыльцо одной из таких хат вышел худощавый мужик среднего роста, совершенно седой, простоватый с виду, вылитый механизатор на заслуженном отдыхе. Он уже миновал ту самую грань, отделяющую пожилого человека от старика. Давайте так и будем его называть.

Старик дотянул до фильтра сигаретку, аккуратно загасил окурок в банке из-под бычков в томате, постоял немного на крыльце, глядя куда-то сквозь дождь. Потом он вернулся в хату и присел за стол к ноутбуку. Длинные худые пальцы с непостижимой быстротой запрыгали по клавишам.

— Попался, паршивец! — удовлетворенно произнес старик, вытер платком лицо, взмокшее, несмотря на прохладу, закинул руки за голову и о чем-то надолго задумался.

Потом он закряхтел, нагнулся, достал из нижнего ящика стола телефон довольно странного вида, подсоединил его к ноутбуку и опять застучал по клавишам. Через минуту старик набрал номер и дождался соединения.

— Алло, — прозвучал удивленный голос.

Абонент явно не мог взять в толк, кто это и откуда ему известен номер, доступный лишь узкому кругу доверенных лиц.

— Привет, это я. — Голос старика звучал хрипло, как будто спросонья.

— Ты что, из Канады звонишь? — Трубка у собеседника тоже была явно не из тех, которые можно прикупить в любом подземном переходе.

— Во-первых, здравствуй, — сказал старик и опять пробежался по кнопкам клавиатуры.

— Извини. У вас там вечер или еще утро?

— Тропический мороз, — ответил старый конспиратор и хмыкнул. — Давай-ка к делу. Ты сможешь мне помочь?

— Лично я, сам понимаешь, — нет, но что-нибудь постараюсь придумать.

— Спасибо! — с чувством проговорил старик.

— На здоровье, — ехидно прозвучало в ответ. — Учти, это стоит денег. Кстати, ты уже в Сингапуре.

— Такой уж я непоседа, — съехидничал в ответ дедок.

— Позвони через пару дней в это же время.

— Как скажешь.

Два дня спустя. Ближнее Подмосковье, только совсем другой его район

Ливень закончился ночью. Так же внезапно, как, собственно, и начался. Он одарил Подмосковье приятной прохладой и мерзкой грязью.

В ней-то с непередаваемым удовольствием и вывозился здоровенный американский бульдог по имени Малыш во время утренней прогулки в парке. Наглый пес изгваздался от кончиков ушей до самых когтей и наоборот. Установить его природный окрас теперь было никак невозможно.

Поэтому хозяин сразу же по возвращении домой погнал Малыша в ванну. Сперва тот почему-то никак не хотел лезть туда, а потом не пожелал ее покидать. Валялся себе на спине, подставляя грудь и пузо под струи воды. А когда теплый дождик закончился, пес затребовал продолжения банкета.

— Малыш, у тебя вообще совесть есть? — Ноль внимания в ответ. — Я что сказал? — Пес чуть отвернул башку и, не закрывая глаз, громко захрапел, дескать, обращайтесь в письменном виде и позже.

— Значит, так! — Влад сурово насупил брови. — Завтра ты остаешься дома, а я еду на дачу… — Он не успел договорить, как Малыш вскочил и принялся энергично отряхиваться.

Потом они завтракали, причем сначала исключительно хозяйскими харчами. Свою порцию каши с мясом лучший друг человека оставил на потом, справедливо полагая, что Влад из его миски есть не будет. Малыш присел рядом с хозяином и с трагическим видом уставился в окошко. Он не лаял, не скулил и не клянчил, просто тонко намекал, что неплохо бы поделиться, и, конечно же, не остался без вкусненького.