Звездный любовник - Мария Жукова-Гладкова

После очередного выезда на встречу с другими гениями я собрала нехитрый Ванькин скарб (к одежде он был абсолютно равнодушен и ел все, что дают) и отвезла к его маме, пояснив, что я в своем доме поэта больше терпеть не намерена. Мы выпили чаю, свекровь тяжело повздыхала и призналась, что ожидала этого гораздо раньше. У меня еще оказалось ангельское терпение. Ванькин отец тоже был поэтом, так что она очень хорошо представляла, что за жизнь у меня была.

Мы периодически с матерью перезваниваемся. Когда она лежала в больнице, к ней ездили я и моя мама. Ванька был то ли в запое, то ли в творческом кризисе, что, в принципе, одно и то же. Кстати, его отец во время одного такого кризиса замерз под забором.

После нашего развода Ванька продолжал писать стихи. Иногда матери удавалось пристроить его на работу – дворником или сторожем, но его отовсюду выгоняли. Как я понимала, они жили на ее пенсию. Не представляю, как на нее можно жить. Как я уже упоминала, на сына Ванька никогда не давал ничего, да я и не рассчитывала ни на что. Свекровь во время наших редких встреч всегда говорила, чтобы я следила за сыном. Не дай бог, начнет стихи писать! Но сын увлекся компьютерами и никаких творческих наклонностей не демонстрировал. Желания общаться с папой тоже не высказывал – отца в своей жизни он видел только пьяным и с трудом ворочающим языком, да и то лишь для того, чтобы прочитать что-то из своих гениальных творений. После последнего папиного визита, когда тот упал сразу же при входе в нашу квартиру, оставив ноги на лестничной клетке, сын спросил, можем ли мы обойтись без его визитов. Как я догадываюсь, еще и бабушка с дедушкой проводили соответствующую работу в мое отсутствие. Конечно, парню нужен мужчина рядом, который стал бы им заниматься… Но где такого взять? Не поэта, не писателя и не политика? Слава богу, у нас есть нормальный дедушка. Но, наверное, дедушки мало… Я часто чувствовала себя виноватой перед сыном, однако, с другой стороны, понимала, что лучше никакого папы, чем такой, как наш.

Но на похоронах Рыжикова Ванька предстал передо мной совсем в другом облике… Не знаю, что должно было случиться, чтобы он привел себя в презентабельный вид. Сейчас бывший супруг походил на себя двадцатилетней давности, то есть во времена обучения в университете. Тогда он еще не носил бороду и не отрастил патлы. Вот только лицо теперь несло на себе отпечаток дружбы с зеленым змием. По-моему, тут не смогли бы помочь даже самые дорогие косметические процедуры, по части которых я стала большой специалисткой (теоретически). В общем, меня разбирало любопытство.

Я начала тихонечко продвигаться в направлении бывшего мужа.

Он явно пришел на похороны один и никого из собравшейся толпы не знал. Красотки в черном его не интересовали. Женщины никогда не являлись Ванькиной страстью. Его интересовали пьянки в кругу себе подобных (в смысле, поэтов). Насколько я знала, у всех Ванькиных друзей с женщинами были проблемы. Всех гениев рано или поздно выгоняли из дома (чаще – рано). Да и женщины им требовались лишь для того, чтобы приготовить поесть, постирать и послушать очередное творение. Я подозревала, что как мужчина Ванька уже ни на что не способен.

Я встала метрах в трех сбоку, чтобы наблюдать за его лицом. Он в самом деле переживал! Когда опускали гроб, у него на глаза навернулись слезы. Может, Петр Рыжиков спонсировал выпуск каких-нибудь Ванькиных стихов?

Я не собиралась ехать на поминки, да меня туда никто и не приглашал, поэтому решила проследить за Ванькой. Он с кладбища отправился на обычный городской автобус. Я быстро позвонила по мобильному шефу, тот сказал, что ему сейчас не до меня, и оставлял все на мое усмотрение. «На мое усмотрение» было поговорить с бывшим мужем.

Я подошла к нему на остановке.

– Карина, а ты здесь откуда? – поразился бывший. Он был почти трезв!

– Оттуда же, откуда и ты, – ответила я.

– А ты кого хоронила?

– Я была на похоронах Петра Рыжикова, как и ты, Ваня. Только мне интересно, откуда ты его знаешь. Кстати, хорошо выглядишь. Давно сменил имидж?

Ваньке явно было очень неуютно.

– Ты знаешь, что Рыжикова убили? – продолжала допрос я.

Ванька кивнул.

– Он издавал твои стихи?

– Нет, Карина, он издавал свои книги. То есть их издавало издательство. Причем ему не требовалось это делать за свой счет, они прекрасно продавались. И я не знаю, что нам теперь делать. То есть мы все не знаем.

На глаза Ваньки снова навернулись слезы. Настоящие слезы! У него было горе. Только я пока не понимала, что он мне только что хотел сказать.

– Ваня, какие у тебя были отношения с Рыжиковым?

– Какие могут быть отношения между рабом и хозяином? Но он был хорошим хозяином… И другого-то все равно нет!

– Ваня, ты хочешь сказать, что писал книги за Рыжикова?

– Мы втроем писали, – откровенно всхлипнул бывший. – Славку Спиридонова помнишь? На восточном факультете учился, арабист. А Андрея ты не знаешь.

Как пояснил бывший, все романы, которые вышли под именем Петра Рыжикова, кропали он сам и эти Славка с Андреем. Мой бывший муж писал любовную линию и постельные сцены, поскольку был специалистом по романтике, неизвестный мне Андрей, успевший два года поработать в милиции, ваял криминальную линию, а Славка Спиридонов вставлял восточный колорит – во всех романах Рыжикова появлялись какие-то арабы, и герои часто отправлялись на арабский Восток, где Спиридонов успел побывать в качестве военного переводчика.

– И Рыжиков снимал для вас квартиру?

– Нет, селил в свою.

– Ты хочешь сказать, что та однокомнатная квартира в Купчине, в которой его нашли…

Бывший кивнул и снова всхлипнул.

– Карина, помоги! Мне на самом деле не к кому обратиться. Ты для меня – родной человек. Мама уже старенькая, ну и сама понимаешь…

– А Славка с Андреем сейчас где?

– В запое, – как само собой разумеющееся сообщил бывший.

– А как так получилось, что ты сейчас… почти трезв?

– Так похороны же, Карина! Это святое. И кто-то от нас должен был пойти.

– Ты давно бреешься?

– Вчера побрился. Вон видишь, порезался в нескольких местах с непривычки. Славкина жена меня подстригла. Мама очень радовалась, что я наконец решился.

– Но ты так сделал, чтобы тебя соседи из того дома не узнали? Например, баба Варя?

– Ты с ней знакома?!

– Вот что, Ваня, нам нужно очень многое обсудить. Поехали ко мне.

– А… нальешь? Надо бы Петра помянуть…

– Налью после того, как расскажешь все, что знаешь.

– Расскажу, – обещал бывший.