Звездный любовник - Мария Жукова-Гладкова

– Я вообще ничего не понимаю! И не понимаю, почему Петр сбежал. Я выяснил: на него не наезжали ни власти, ни кто-либо. Все нормально было. Он сам предложил тому мужику, который у него купил акции, их купить. Сам!

– А тот не спросил, почему Рыжиков их продает?

– Таких вопросов не задают. Наверняка он провел какую-то проверку. Дал нормальную цену. И Петр не продавал по дешевке. То есть спешки не было. Мог предложить кому-то еще. Не исключено, что предлагал.

– Но мой муж мог погибнуть по глупости. А Андрей…

– Из-за того, что следил за Кирой? Ты это хочешь сказать? Кира точно не стала бы марать руки. Не ее стиль. Киллера могла бы нанять. Но зачем ей нанимать киллера для Андрея?! И быстро такие дела не делаются. Вообще, надо сначала посмотреть, как он погиб.

Вскоре мы притормозили перед нужным двором. Вход в него уже охраняли двое милиционеров в форме. Я позвонила по мобильному следователю, тот вышел из-под арки и провел нас с шефом к машине Андрея.

Мой друг сидел за рулем, уронив на него голову. Машина стояла в ряду других, заснеженных, и не привлекала ничьего внимания. Тем более сегодня ночью опять прошел снег. И кого могут заинтересовать старые «Жигули»? Если бы не наша активность, машина могла бы простоять здесь до весны, и никто бы ничего не заметил.

– Как он… то есть его… Я хотела сказать…

– Ножом в сердце. Одним сильным ударом, – сообщил следователь. – Нож, похоже, из того же набора, что и воткнутый в тело Петра Рыжикова.

Мы с шефом открыли от удивления рты.

Эксперт считал, что бил мужчина, причем опытный и сильный. Который точно знал, куда бить. Он застал Андрея врасплох. Более того, одежда Андрея полита дешевой водкой, и бутылка валяется на полу у места пассажира. После патологоанатомического исследования станет известно, пил ли Андрей, но обычно такие «поливы» служат декорацией для внешнего эффекта. В крови может не оказаться следов алкоголя.

Чувствовала я себя отвратительно. Потому что считала себя хотя бы косвенно виновной в смерти Андрея. Я втянула его в расследование. Или не я? Ой, что будет с его родителями?! Они-то наверняка станут винить меня. Я не чувствовала себя так после смерти Ивана. Но с мужем мы давно расстались, а с Андреем же отношения еще только начинались. У меня были надежды. У меня зародились планы, как, наверное, у всех женщин в моем положении.

– Карина, не вини себя, – тихо произнес шеф. – Ты ни в чем не виновата.

То же самое повторил следователь. И добавил, что лично сообщит родителям Андрея о случившемся. Тем более им придется приехать в морг для соблюдения необходимых формальностей. Я же не являлась родственницей.

Нам с шефом следователь сказал, что, по его мнению, Андрей увидел кого-то, кто входил или выходил из издательства Киры Гранатовой. Человека, которого не должен был видеть.

– У нее нет камер слежения! – воскликнул шеф. – Я специально смотрел.

– Андрей мог окликнуть того человека, и они поехали в этот двор поговорить. Или, скажем, отправился за ним, решив, что тот важнее Киры Гранатовой.

Следователь собирался поговорить с сотрудниками кафе, в котором мы все вчера были, а также офисов, из окон которых работники могли видеть, как в машину Андрея кто-то садился, или слышать, как он кого-то окликал. Также надлежало побеседовать с людьми, проживающими в доме с двором-колодцем. Хотя скорее всего Андрей завернул сюда уже после наступления темноты. Но вдруг? Хотя надежд на окрестности офиса Киры Гранатовой было больше.

И тут мне в голову ударила мысль – тетка, руководительница проекта, которую Андрей, Иван и Слава терпеть не могли! Она как-то связана с издательской деятельностью. И что, если надсмотрщица знакома с Кирой? И как раз заходила к ней в издательство?

– Как же ее найти? Мы даже не знаем, как ее зовут! – воскликнул шеф.

Я предложила сделать фоторобот, для чего пригласить Славкину жену и мать Андрея, которые тетку видели. Они – женщины. Наверняка заметили то, чего не видели мужики, которые общались с ней гораздо больше. Хотя и Славку тоже пригласить следовало. А фоторобот потом предъявить той же Кире Гранатовой, показать в издательстве, опубликовавшем Алену Родионову, Валерию Левицкую и меня, в других издательствах нашего города. Их осталось не так много после уничтожения книжных развалов и книжных ларьков в метро, подававшегося как борьба с терроризмом. Очень своеобразная получилась борьба: газетные ларьки оставили, остальные убрали, как будто в книжный ларек бомбу заложить можно, а в газетный нельзя. После этого издательства, лишившиеся рынка сбыта, были вынуждены закрыться. Масса людей лишилась работы и бизнеса.

Вскоре мы с шефом вернулись в офис. Он посмотрел на меня, сидящую за столом с тупым видом, и отпустил домой. Тем более была пятница, и мой начальник явно понимал, что за выходные я хоть как-то приду в себя, чтобы приступить к трудам праведным (или не очень) с понедельника.