Звездный любовник - Мария Жукова-Гладкова

Примерно через неделю пропал Петр Рыжиков. То есть вообще пропал. И никто не знал, где он.

О таинственном исчезновении владельца бензоколонок я узнала из «Криминальной хроники», а на следующий день задала прямой вопрос шефу. Я не исключала, что это какая-то рекламная акция для продвижения очередного тиража, но все оказалось гораздо серьезнее.

– Ты знаешь, что теперь техника позволяет вычислить местонахождение мобильного телефона, если он даже выключен? – спросил мой начальник.

Я кивнула.

– Мы с Ленькой заплатили, кому нужно, и выяснили: Петькин телефон лежит на дне речки Волковки.

Я непонимающе посмотрела на шефа.

– Волковское кладбище знаешь? Там вдоль железной дороги протекает… нечто, так вот это «нечто» и называется речкой Волковкой.

– Купчино? Рыжиков живет в Купчене? Хотя, вообще-то, там много домов улучшенной планировки…

– И еще президент жил. Теперь то здание – «дом образцового содержания». У меня приятель проживает на той же улице, в точно таком же доме. Правда, ему до «образцового содержания», как до Луны.

Я вспомнила недавно прочитанную статью о новом туристическом маршруте, проложенном в Купчине. Петербург давно называют музеем под открытым небом. Правда, благодаря красивым памятникам архитектуры восемнадцатого и девятнадцатого веков. Но теперь гости нашего города (как, впрочем, и его жители) могут ознакомиться и с достопримечательностями Купчина при помощи «уникальной экскурсионной программы». Она на самом деле «уникальная» и я бы назвала ее «лизоблюдской». Догадываетесь, какой дом будут показывать экскурсантам? Кстати, это панельная девятиэтажка конца шестидесятых годов. У нас их именуют «брежневками». Также планируется показывать дом, в котором жил Виктор Цой, и дом, где в настоящее время проживает математик Перельман.

Шеф тем временем сообщил мне, что у Рыжикова в Купчине, где-то в районе метро, имелась квартира для встреч с дамами. Адреса руководитель партии «Демократический выбор масс» не знал, был только в курсе, что квартира однокомнатная и покупалась специально для таких целей.

Я заметила, что Валерия Левицкая (пока еще не стала Левицкой) вполне могла там бывать.

– О, а это мысль! – воскликнул шеф и попросил позвонить моей новой подруге.

Я позвонила. Та сказала, что тоже обеспокоена исчезновением Петьки, которого нет уже третий день, и знает, как беспокоится за него ее супруг. А потом предложила нам съездить на ту квартиру. Только без супруга!

– Правильно, Леньку пока брать не будем, – успокоил писательницу шеф. – Втроем поедем.

Мы с шефом отправились на его машине. Валерия заявила, что будет на своей прямо к дому, и подробно объяснила, как туда добраться.

Дом на самом деле оказался улучшенной планировки, из построенных где-то в последние пятнадцать лет. На подъезде был установлен домофон, Валерия позвонила в нужную квартиру, но нам никто не ответил. Тогда Левицкая позвонила в соседнюю, и там, ничего не спрашивая, нажали на кнопку, открывающую входную дверь. Консьерж отсутствовал, на лестнице уже требовался ремонт, лифт пестрел надписями, информирующими о половой жизни жителей подъезда. Имелся даже один рисунок для неумеющих читать.

– Да, раньше тут жила другая публика… – заметила Валерия.

– Дети подросли, – высказал свое мнение мой шеф. – Дом неэлитный. К тому же кризис. Десять-пятнадцать лет назад люди прилично зарабатывали, а теперь они вполне могут сидеть без работы.

Нужная нам квартира находилась на одиннадцатом этаже (из четырнадцати). Конечно, на звонок никто не ответил. Валерия опять позвонила в соседнюю – в ту, из которой нам открыли дверь подъезда.

На пороге появилась молодая мамаша с ребенком на руках.

– Ой, а мы врача ждем… – сообщила она.

Мой шеф очень вежливо спросил, когда она в последний раз видела соседа.