Имя твое - номер - Михаил Нестеров

Алексей Гриневич всякий раз испытывал ощущение, предшествующее рвоте, когда видел на экране седого телеведущего лет пятидесяти, на лице которого был выписан диагноз: гепатит – со всеми буквами, выступающими над строкой. Прослушав пятиминутный новостной блок, Гриневич одним пультом выключил телевизор, другим пультом включил стереосистему, выбрав диск Дайаны Кролл. Джазовые колыбельные канадки всегда действовали на него успокаивающе. У нее отличный голос и своеобразная техника игры на фортепиано, в очередной раз отметил Гриневич.

Для него новый день начинался не с рассветом, не с первым осознанным мгновением. Даже утренняя пробежка, легкий завтрак и крепкий кофе для него – остатки вчерашнего дня, своеобразное похмелье. Новый день для него начинался с первой осознанной мыслью о деле.

Так продолжалось изо дня в день на протяжении последних шести лет. И вот в его жизнь вкралась ядовитая змея...

Ему казалось, прошел год. Год и пятиминутный новостной ролик – отрезки несовместимые. Никогда еще новости из России его так не радовали. Теракт на Беговой – погиб личный телохранитель депутата Михаила Курбатова, а также несколько его подчиненных. Примерно в это же время был убит сам Курбатов. Его тело обнаружили в машине. Депутат скончался от ранения в живот и потери крови. Предполагаемый убийца – Константин Романов, находящийся в розыске за убийство как минимум еще четырех человек.

Только сегодня Гриневич, опытный следователь, расследовавший самые запутанные дела, догадался о неординарном ходе Романова. Точнее, все на свои места поставил звонок Романова и его просьба о помощи. Братья Морено или Макс Молина. А до того – Реми, Розовский и другие. Гриневич предположил, что Костя скачал базу данных с его телефона.

Как это часто бывало, его настроение резко поменялось. Он мысленно готовился к встрече с Романовым. Встрече быть – в этом он не сомневался. Ему даже не хотелось фантазировать и забивать голову вопросами, по каким каналам Романов вернется в Испанию. Хотя на предварительном этапе операции постарался бы пробить его каналы.

Что он скажет Косте? Поблагодарит? Нет. Встретит его вопросом: "Знаешь, о чем я думал все эти дни?" И сам же ответит. "О разном. Сколько крови было на руках Курбатова. Попали ли капли крови ему на брюки. Не заскользили ли ботинки на залитом кровью полу. Думаю о том, что он думал в те минуты, когда на его глазах убивали Юниора, Ветерана, Вихляева..."

Потом он скажет ему:

"Извини, я отлучусь на минутку".

Чтобы набрать номер Мартинеса и сказать ему всего два слова: "Он здесь". Другого выхода у него не было.

* * *

"Как вы..." – этот вопрос будто примерз к языку Феликса.

– Буэнас ночес, сеньор, – поздоровался Вихляев. – Хозяин еще не спит?

Сенешаль не смог выговорить и слова. Он покачал головой: "Нет".

– И он один?

– Да.

– Проводи меня к нему. И не забудь зажечь свечи в коридоре, а потом и в его комнате. Хотя нет, в его комнате уж лучше зажечь факела. Давай, старая развалина, пошел вперед.

Вихляев втащил тело Мартинеса во двор и укрыл за кустами. Ему пришлось догонять Феликса: тот уже подходил к центральной двери. Когда он поравнялся со стариком, дверь уже была нараспашку, а сверху раздался голос:

– Кто пришел, Феликс?

Вихляев узнал обеспокоенные интонации Гриневича и ответил глуховатым голосом:

– Костя.