Имя твое - номер - Михаил Нестеров

Москва

Лев Косов стоял первым в ряду десяти оперативников. У него чесались руки, и он почесывал их о стальные наручники, которые держал в широком кармане пиджака. Он отметил время: через десять минут чесаться о сталь будут другие руки.

Его устраивали несколько вариантов захвата киллера, наконец-то прилетевшего на родину. Он даже видел следующую картину: Романов степенно сходит с трапа... и вдруг срывается. Он бежит по летному полю. В одной руке у него чемодан, в другой плащ. Он бежит, далеко запрокинув голову, ему не хватает дыхания; он понимает, что ему не хватит и длины взлетной полосы. Собственно, он приземлится там, где рассчитывал взлететь.

Красивая картина, мысленно улыбнулся Косов. Он был в десятке метров от стойки пограничного терминала. Зал прилета гудел сегодня, как растревоженный улей. Другого сравнения Лев не нашел. Молодых людей, собравшихся встречать какого-то Боссона, он назвал придурками. "Придурков" обоего пола хватало. Льву даже показалось, он четко различает третий пол, мелькающий между двумя другими.

Тем временем толпа поклонников начала теснить оперативников. Одна девчонка лет пятнадцати глянула на Косова снизу вверх и сказала:

– Ты че тут застрял, как арматура в бетоне?

Косов не опешил. Он взял это сравнение на вооружение. Романов, на его взгляд, застрял в самолете. Он не сможет вырваться оттуда – как та самая железяка из бетона. И все же он не был бы собой, если бы не ответил дерзкой девчонке:

– Если бы я был твоим отцом...

– Если бы ты был моим отцом, не протянул бы и минуты. Отвали, столб, я жду знаменитость.

– Знаешь, если бы я был знаменитостью, я бы сказал: "У нее было несчастное лицо. Было видно, что что-то происходит в ее душе. И я понял причину: когда мама и папа ее делали, на них неправильно падал свет".

Неожиданно Косова пробило на смех, как сказала бы разряженная в пух и прах подруга. Совсем недавно он видел красивое приземление братьев Зелениных и был горд тем, что его, "несчастливого" в плане авиакатастроф, снова послали встречать самолет. У него даже дыхание перехватило: вдруг "тушка" с Романовым, показавшаяся на горизонте, тоже "закукарекает".

Еще Льва Косова раздражал здоровенный оперативник. Они редко встречались, только на "спецзаданиях". Так вот, тот постоянно вынимал сотовую трубку и кому-то звонил. Говорил почему-то шепотом. Это при том, что рядом была не пара, а десяток знакомых. Наконец терпение у Льва лопнуло. Он сказал с пренебрежением и превосходством:

– Доносишь, что ли, кому-то?

– В этом-то продажном городе? – хмыкнул оперативник таким тоном, словно был Бэтменом.

– Все, приготовились, самолет рулит к трапу.

– Или наоборот.

– Или наоборот, – согласился Косов.

В это время кто-то из парней в зале прилета включил магнитолу, раздалась известная песня Боссона "All because of you" ("Все из-за тебя").

– А, вот это кто прилетает, – наконец-то сообразил Косов. Он-то был равнодушен к "попсе", а вот его дочь записи этого Боссона гоняла днем и ночью.

В зале к этому времени установился такой шум, что невозможно было разговаривать. Пришлось вмешиваться милиции. Несколько человек в форме оттеснили молодежь. Еще несколько милиционеров вплотную подошли к зоне паспортного контроля, чтобы не допустить давки там.

Косов едва не подпрыгнул, когда толпа взревела и подалась вперед. Он стал на цыпочки и, поддаваясь всеобщему ажиотажу, попытался, как в знаменитой песне, разглядеть певца. И увидел его сразу. Одетый в джинсовый костюм, в темных очках, с модной дорожной сумкой, он изобразил свой фирменный жест, на этот раз чуть приседая на одно колено.

Не пропустить бы Романова, вдруг забеспокоился Косов. Скорее бы прошла знаменитость. Он мельком глянул на лазерный диск в руках парня. С фотографии на Косова смотрела копия лохматого, крашеного парня, сходящего в гордом одиночестве с трапа. Хотя... нет. Спереди и сзади шли жлобы с короткими стрижками и с такими выражениями на лицах, будто в любую секунду были готовы выполнить приказ придушить своего сладкоголосого босса. На последней ступеньке звезда обернулся и помахал стюардессе. Она ответила ему тем же.

Олссон проходил через обычную зону, что еще больше взбудоражило публику. Пока что они не могли подобраться к нему вплотную: швед проходил паспортный контроль. По просьбе пограничника снял очки, поднял кончики губ – как на фото. Обернулся и поприветствовал поклонников жестом руки.

Косов уже давно не смотрел на него. Все его внимание было сосредоточено на остальных пассажирах. Он вдруг подумал о том, что Романов выйдет в числе последних или вообще останется в салоне. Он изучил лица телохранителей певца, ища хоть какое-то сходство. Хотя какое там сходство...