Имя твое - номер - Михаил Нестеров

Если повезет. Романов не любил этого определения. Точнее, он часто так думал, но уже после удачно проведенной операции.

И снова взгляд на журнал, на его глянцевую обложку, на его стандартное содержимое. Десятки фотографий атрибутов, перечни услуг, внутренняя реклама, кричащая черным по белому о новейших технологиях сохранности тел; речь шла о десятках дней, даже недель. Романов читал, прыгая через пять, десять слов, через строчку, через две. Все внимание на окна, на двери, на камеру слежения, которая уже несколько минут снимала его, особо не выделяющегося в общей атмосфере зала.

"Новейшее применение в области замедления разложения..."

"За счет хемосорбции..."

"Поглощающее газы..."

"Вещество называется геттер..."

Английское слово, автоматически отметил Романов... и отчего-то напрягся. Что-то связанное с геттером напомнило, но тут же завязло в сонме мыслей. Глагол, в представлении Румына, с настырной формой: получать, уговаривать. Не то. Он не раз и не два слышал это слово в ином контексте, отдельно. Отдельно? Что-то близко к этому, но пока еще ничего не ясно.

Он снова прочитал отрывок внутренней рекламы, который содержал слово "геттер".

"Только у нас вас ждет новая услуга. Наши специалисты взяли на вооружение вещество, поглощающее газы. Оно связывает их за счет хемосорбции. Вещество называется геттер. Наши независимые исследования, преследующие гуманные и общепонятные принципы, показали, что тело человека при применении к нему наших уникальных технологий сохраняется до тридцати дней. Но это не предел... Наша технология станет помощником семьям несчастных, потерявших своих близких, когда требуется доставить гроб с покойным в отдаленные районы, на дальние расстояния..."

Геттер.

Учебное подразделение. Занятия по химзащите, поначалу теория. В аудитории, вмещающей четыре экипажа по восемь человек в каждом, Романов впервые услышал слово "хемосорбция". Наиболее часто хемосорбцию рассматривают как химическое поглощение вещества поверхностью твердого тела, то есть химическую адсорбцию. Есть загрязненный вредными газами участок и вещество под общим названием "геттер", поглощает все газы, исключая инертные.

Романов был близок к реализации плана. Он чувствовал, как возбужденно раздуваются его ноздри, поднимаются волосы на руках, зажигаются глаза. Только бесстрастная видеокамера этого не видит. Но она стала свидетелем рождения плана по устранению Даниила Зеленина.

– Цезий, – едва ли не вслух произнес Романов. Рискнул прошептать название этого химического элемента с атомным номером 55. Он уже не помнил его атомную массу, радиус нейтрального атома и прочее. Он точно знал одно: цезий – компонент фотоэлементов, электронно-лучевых трубок – используют как геттер. Он слышал слегка насмешливый голос инструктора школы диверсантов: "Вам нужен цезий или рубидий – ищите его в электронно-лучевых трубках. Хотите знать точное время – купите цезиевые часы".

Оказывается, Романов обладал способностью вспоминать детали по прошествии нескольких лет. В атмосфере кислорода цезий мгновенно воспламеняется. С водой реагирует взрывом. Температура плавления не больше тридцати градусов, температура кипения около семисот.

Романов сложил журнал трубочкой и встал, когда в вестибюле появились несколько человек. Их встретил высокий служащий, вторично кивнувший Романову, который скромно присоединился к ним и взглядом дал понять, что ждал именно этой минуты.

Служащий показывал дорогу. Романов шел позади и внимательно изучал коридор с многочисленными дверями. Улучив момент, он свернул по коридору направо, как оказалось, на бетонную площадку с лестницей, ведущей вниз. Неслышно ступая, он спустился до следующей площадки. Подергал дверь с надписью "Посторонним вход воспрещен" – закрыта. Следующий одиночный марш вел к захламленной каморке, потолком которой и служил этот марш. Романов хотел укрыться в ней, когда над головой услышал хлопок двери, но изменил решение: человек, вышедший на площадку, немного постоял и стал подниматься. Снова остановился. Романов, прижимаясь к стене, миновал несколько ступеней и точно дал оценку тому, чему поначалу дал определение "замешательство". Он увидел лысоватого служащего в белом распахнутом халате. В одной руке он теребил коробок спичек, в другой держал уже прикуренную сигарету. Видимо, в помещении, откуда он вышел, курить было запрещено.

Романов улучил момент и проскользнул в приоткрытую дверь.

В его представлении это была лаборатория. Но в коротком коридоре, во всяком случае, не пахло медикаментами, формалином, дезинфицирующими средствами, запах которых витал в общем коридоре.

Он осторожно заглянул в одну комнату. Фактически смотрел через плечо женщины с длинными, крашенными хной локонами. Она склонилась над узким лабораторным столом в неудобной позе и что-то записывала в тетрадь.

Румын открыл соседнюю дверь. Небольшая комната с одним-единственным столом походила на склад. Он насчитал четыре низких, похожих на пивные, банки. Прежде всего они отличались размером: низкие, они вмещали не меньше пяти литров жидкости. Одна из банок была открыта, и в свете лампы Романов разглядел на дне несколько контейнеров размером с десятикубовую ампулу. Сами банки были доверху наполнены маслом. И если это то, что искал Романов, – масло, каким бы оно ни было, обезвожено.

Он бросил взгляд влево, вправо, увидел на вешалке полотенце. Засучив рукав, осторожно опустил руку в сосуд и вынул контейнер. В глаза бросилась маркировка:

Cs

132,905

Цезий. От латинского caesius – небесно-голубой, названный так по двум ярким линиям в синей части спектра. Обычно хранится в ампулах в атмосфере аргона или в обезвоженном вазелиновом или парафиновом масле, вспомнилась очередная информация.

Романов держал в руках чистейший геттер, будто откачивающий из гробов отравленную среду, позволяя тем самым трупу храниться долгие дни, и мощнейшее взрывчатое вещество. Каким образом здесь, в этой частной лаборатории, изготавливают вещество на основе цезия, не способное воспламеняться на воздухе, его уже не интересовало.

Он тщательно вытер контейнер, завернул его в носовой платок и положил в карман. Отерев руки, спрятал полотенце на верхней полке стеллажа. Снова прошел мимо лаборантки. У выхода прислушался, осторожно выглянул и увидел маршем выше ноги служащего в белом халате. Он бросил на пол окурок и тщательно затоптал его. Он и Романов шагнули одновременно, и оба вниз: Романов – в свое убежище под лестницей, служащий – на свое рабочее место. Хлопнула дверь, и Костя, не теряя ни секунды, взбежал по ступеням. Оказавшись в коридоре, он оглянулся и ровным шагом покинул контору.

Он нес в кармане пять граммов цезия, тогда как ему за глаза хватило бы и двух.