Имя твое - номер - Михаил Нестеров

Романов сумел еще немного увеличить дистанцию. Он плохо знал эту дорогу, которая в мгновения начала изгибаться, повторяя неспокойные очертания берега, и уходить в гору. Он чуть сбросил обороты.

"Порш" отлично справлялся с трудным подъемом и поворотом, газ можно было и не сбрасывать, как сделали это водители "Ауди". Зная особенности этой дороги, они синхронно прошли скоростной поворот на предельно разумной скорости.

Костя глянул в панорамное зеркальце – расстояние сократилось до ста метров. Снова взгляд вперед. Впереди ровный и прямой участок дороги, дальше прибрежная дорога снова уходила под горку и снова убегала влево. Что дальше – серия поворотов, а может, действительно полицейский кордон со всем, что причитается: дорожные "ежи", засады...

Этот участок должен стать ключевым. На принятие решения у Романова не оставалось и секунды.

Он потянул ремень безопасности и защелкнул пряжку. Освободив карман от пистолета, он заткнул его за ремень так, что ремень давил на грудь, не давал оружию двинуться с места.

Костя шел на маневр, который еще ни разу не использовал на такой узкой дороге. Стоит зацепить обочину колесом – передним или задним, и машину закрутит, бросит с пятидесятиметрового откоса, убегающего к пляжу.

Хорошо, что дорога идет под гору, отсчитывал последние мгновения перед атакой Костя. На подъеме такой маневр не исполнишь, на ровной дороге – да. Можно. На ровной безопасней.

Он снова бросил взгляд в зеркальце. Вовремя. Все совпало до последнего мгновения. Он увидел пассажира головного "Ауди". Тот по пояс вылез из люка. Рафа был относительно спокоен. Романов не мог стрелять и вести машину одновременно – что-то одно из двух. Рафу могла сбить ветка склонившегося над дорогой дерева, мог угробить водитель. Он не стал опираться локтями о крышу машины. Он представлял собой живой амортизатор, оружие на чувствительных сенсорах. Каждая неровность дороги, передаваемая машине, компенсировалась коленями, плечами, локтями, пальцами, которыми он сжимал оружие. Рафа целился в заднее стекло, понимая, что пробить колесо на таком расстоянии и скорости нереально. Заднее стекло "Порша" для него – ширма, мешающая произвести точный выстрел на поражение, и только на поражение, потому что выстрел в водителя, который вел машину по горной дороге на высокой скорости, был равносилен смерти.

Рафа нажал на спусковой крючок. Пуля ушла ниже точки прицеливания и пробила багажник.

Этот шлепок будто подхлестнул Румына. И он показал водителю и стрелку то, что раньше они видели разве что на экранах: как стреляют на поражение, ведут машину, контролируют ситуацию и переламывают ход поединка в свою пользу одновременно.

Этот разворот на полкруга часто называют "полицейским". Но Румын выполнил его, ведя машину на передней передаче. Он выжал сцепление, чуть нажал на педаль тормоза и вывернул руль. "Порш" развернуло за доли секунды, с резким визгом покрышек, черной гарью и дымом, вырвавшимися из-под них. Костя тут же включил заднюю передачу и форсировал ее, насилуя, сжигая мотор. Он ехал на задней передаче и видел преследователей через лобовое стекло. Расстояние между ними стремительно сокращалось, и эта скоротечность была на руку Румыну. Он выхватил пистолет и, прежде чем выбросить руку через опущенное стекло и сделать выстрел, бросил взгляд в зеркальце: его "Порш" ехал точно по осевой линии, нанесенной на дорогу желтой краской. Впрочем, ему ориентиром служил головной "Ауди"; он словно толкал его.

Румын приготовился к выстрелу до того, как оперативники сообразили, чем им грозит этот безумный разворот и бегство задом наперед: точной стрельбой вперед, а не назад, вслепую. Водитель "Ауди" ударил по тормозам в тот момент, когда Румын придавил спусковой крючок. Расстояние между машинами к этому времени сократилось до пятнадцати метров. С такого расстояния Костя промахивался редко. Он едва ли не зафиксировал попадание пули. Во всяком случае, стреляя в грудь Рафу, попал в цель.

Следующий за первым второй "Ауди" подыграл Румыну: не ожидая резкого торможения, водитель второй машины не сумел так быстро отреагировать и врезался в первую. Обоих водителей, не пристегнутых ремнями, бросило вперед. Подушки безопасности обездвижили их, и они останавливались на изуродованных машинах фактически вслепую.

Романов затормозил. Включив первую передачу, вплотную подъехал к головному "Ауди". Не спуская глаз с серого пузыря фронтальной подушки, он, почти не целясь через лобовое стекло, добил раненного в грудь Рафаэля. Затем трижды выстрелил в водителя через воздушную подушку. Для верности всадил в него еще четыре пули. Сменив обойму и уже не скрывая своих действий, он обошел одну машину, выходя ко второй. Он увидел округлившийся глаз оперативника, едва вместившийся в прорезь прицела.

Выстрел. В одну живую мишень, в другую. И еще два выстрела "крест-накрест" с близкого расстояния.

Резко развернувшись, Романов пошел назад. Сняв "Порш" с ручного тормоза, Романов, не садясь в машину, начал толкать ее под откос. Вот передние колеса автомобиля нависли над насыпью, на секунду застыли и словно потянули за собой машину. Несколько раз перевернувшись, она вдруг окуталась пламенем и, разбрызгивая горящий бензин, достигла внутреннего рубежа пляжа...

Бросив взгляд в оба конца дороги, Костя побежал в гору. Когда он достиг вершины двухсотметровой скалы, услышал внизу вой полицейской машины.

Отряхнув джинсы, спрятав оружие за брючный ремень, Романов направился в сторону города, минуя маленькие частные кафе и закусочные.