Крылатый штрафбат. Пылающие небеса - Георгий Савицкий

Четверка лобастых истребителей с красными капотами двигателей и красными рулями поворотов на килях, натужно ревя моторами, дралась с вдвое превосходящими силами «Мессершмиттов-109». Даже несмотря на свой численный перевес, «сто девятым» никак не удавалось совладать с новыми советскими истребителями, да еще и под управлением опытных летчиков-гвардейцев. Они легко уходили от атак врага, используя одинаково хорошо и горизонтальные, и вертикальные маневры.

Но все же численное превосходство взяло свое. На вираже один из «мессеров» прострочил мотор одному из лобастых истребителей с красными звездами.

Тот, разматывая за собой дымную спираль, устремился к земле… Но в последний момент летчик, видимо потерявший сознание, очнулся и потянул ручку управления на себя. Истребитель остановил вращение и медленно, словно нехотя, стал выходить в горизонтальный полет.

Пара «мессеров», соблазнившись легкой добычей, рванулась было к нему, но напоролась на встречный огонь пары краснозвездных Як-9 — завертелась карусель воздушного боя на малых, до тысячи метров, высотах.

А здесь, имеющие отличную аэродинамику и малую нагрузку на крыло, легкие Як-9 получили очевидное преимущество над более тяжелыми «Мессершмиттами» Bf-109G4, которые были вдобавок еще и перетяжелены дополнительными крыльевыми пушками MK-108 калибра 30 миллиметров.

— Я — «Леопард». Березкин, прикрой — атакую!

— Вас понял, прикрываю!

* * *

После проверочного пилотажа с новичком, окончившегося уничтожением «Мессершмитта»-«охотника», Александр Волин сказал:

— Ты, Березкин, будешь летать со мной! Беру тебя ведомым.

— Служу Советскому Союзу! — просиял лейтенант.

— Не слишком-то обольщайся. Я с тебя семь шкур спущу! И запомни: ведомый — это щит пары!

— Так точно, запомню, товарищ капитан!

К Волину подошел Иван Мартыненко.

— А мне — в отставку, товарищ командир? — прищурился опытный летчик, затягиваясь папиросой.

— А тебя — на повышение, — в тон ему ответил Александр Волин. — Пора тебе, Ваня, расти над собой. Будешь теперь ведущим пары.

— Ведомого могу взять по своему усмотрению?

— Да, — кивнул командир.

— Тогда буду летать с Евгением Омельченко.

* * *

Пара Як-9 завязала с двумя «Мессершмиттами» Bf-109G4 классический бой на виражах.

Березкин ничего, держался молодцом. Он уже пару раз короткими и точными очередями отбил атаки на Александра Волина. Вообще парень был хваткий, и было видно — летный талант у него в крови. Волин научился разбираться в людях. Вот только чересчур скромным, на грани нерешительности, был его новый ведомый. Ну, ничего — жизнь научит, а война отшлифует и характер, и бойцовские качества.

Александр Волин боевым разворотом набрал высоту и на вираже поймал ведущего пары «Мессершмиттов». Длинная очередь пропорола мотор немецкого истребителя. За ним потянулся полупрозрачный шлейф. Там было все: и пар из радиатора, и распыленное скоростным потоком масло, и гидрожидкость.

Резко отвернув, «мессер» вышел из боя, ведомый потянулся за ним.

А пара Як-9 нагнала уходящий в глубь своей территории подбитый истребитель Лавочкина и повела на свой аэродром. Самолет раскачивался в воздушных потоках, были видны пробоины на его фюзеляже и плоскостях, из поврежденного мотора непрерывной струей вытекал дым, но все же он летел, как говорят летчики, «исключительно на самолюбии»!

— Прием, прием, я — «Леопард», ответь «Леопарду»… — постоянно повторял Александр Волин, вертя верньер настройки радиостанции.

Но, видимо, у «лавочкина», вдобавок ко всем повреждениям, была испорчена рация, потому, кроме шороха и треска помех, в наушниках шлемофона ничего слышно не было.

А вдалеке уже показалась знакомая возвышенность с плоской, будто ножом срезанной, вершиной — там и находился полевой аэродром отдельной истребительной эскадрильи.