Крылатый штрафбат. Пылающие небеса - Георгий Савицкий

Хауптман Дитрих Вильке вовсю орудовал штурвалом, порывы злого ветра бросали транспортный самолет, словно он был щепкой в бушующем океане. Тяжело нагруженный Ю-52 раскачивался и стонал. Они летели на восток.

— Проклятая страна! Проклятая зима! Проклятая война!!! Проклятый полковник Ферстер! Он приказал вылетать к Паулюсу! Дался им этот проклятый город кровожадного усатого азиата!

Истерика, которую закатил командир самолета на глазах у всего экипажа, была вполне понятна. Они участвовали в десантах в Голландии и Норвегии, прорывались сквозь кошмарный зенитный огонь англичан при высадке в Греции. Но война на Востоке, на необъятных пространствах России, была настоящим кошмаром для немецких солдат и их союзников. Кульминацией драмы стало окружение 6-й армии генерала Паулюса в Сталинграде. Был организован так называемый «воздушный мост», по которому самолеты доставляли боеприпасы, продовольствие и горючее окруженной армии.

Но русские отнюдь не были дураками. Они сосредоточили вдоль маршрута полетов огромное множество истребителей и зениток. Днем и ночью аэродромы базирования немецкой транспортной авиации обстреливали бомбардировщики и штурмовики. Даже грозные штурмовики Ил-2 привлекались для перехвата немецких транспортников.

И теперь воздушные стрелки таращились в свинцово-серое небо, боясь пропустить появление краснозвездных «яков», «лавочкиных» и «Аэрокобр». По слухам, здесь базировался целый гвардейский полк асов-«охотников».

Пилоты и штурман были на грани нервного срыва, стрелки нервно сжимали приклады своих пулеметов. Да и что могут сделать три огневые точки винтовочного калибра против скоростного и маневренного истребителя? Потери среди транспортников были ужасающими. На истребители прикрытия надежды было мало, да и они бросали своих подопечных при первом же появлении опасности.

«Юнкерс-52» не летел, а крался по небосводу, маскируясь облаками. Каждая минута полета прибавляла пилотам и стрелкам седины.

Наконец показались развалины города. Самолет лег на курс захода на посадку, они приближались к взлетной полосе аэродрома Питомник. Навстречу летела земля. Русские, увидев со своего переднего края, что на аэродром заходит самолет, открыли огонь из дальнобойных орудий и тяжелых минометов. Фонтаны разрывов встали по обе стороны укатанной полосы снега. С воем рвались мины и снаряды, свистели осколки. Ударные волны швыряли тяжелый транспортник. Внезапно Ю-52 содрогнулся от страшного удара, заглохли оба мотора, машину развернуло поперек полосы. Разом все стихло. С визгом разорвалась какая-то шальная мина.

— Все! Долетели! — весь экипаж дружно выдохнул.

— Шайзе!

Самолет мигом облепили солдаты и буквально на руках укатили его в капонир. Постепенно артиллерийская канонада стихла. Солдаты сноровисто стали разгружать транспортник. Каждый мешок с мукой или ящик с консервами они встречали радостными возгласами. Вместе с продовольствием и медикаментами прибыла и почта, теперь солдаты могут получить весточку из дома.

Пилоты и воздушные стрелки пошли в аэродромную землянку. На этой авиабазе вырос целый подземный городок: блиндажи, землянки, склады были соединены траншеями и крытыми переходами. Над заснеженной поверхностью только вились дымки буржуек. Летчики расселись вокруг пылающей печки и вытянули замерзшие, несмотря на теплые летные краги, руки.

В землянке было тепло и уютно. На сколоченном из снарядных ящиков столе стоял закопченный чайник, жестяные кружки с парящим чаем, который приготовил фельдфебель-ординарец начальника аэродрома. Рядом лежали упаковки галет и бисквитов. Летчики принялись за еду.

В землянку вошел обер-лейтенант с красными от недосыпа глазами.

— Здравствуйте, господа офицеры!

— Хайль! — Летчики вскочили на ноги.

— Сидите-сидите. Меня зовут Хельмут Венк, командир «Тетушки Ю». Мы приземлились в этом проклятом месте с хауптманом Миллером три дня назад. Из девяти машин до цели добрались лишь мы вдвоем. Проклятые русские истребители! Проклятые русские зенитки! Проклятые русские морозы! — Он подсел к столу и, выплеснув чай из кружки прямо на пол, налил что-то из фляжки. В землянке поплыл густой винный дух.

Летчики переглянулись. Сами они не очень-то налегали на спиртное. А обер-лейтенант был уже изрядно навеселе.

— Господа, не желаете? — Их недавний знакомец протянул фляжку.

— Данке, — поблагодарил его Дитрих. — Не перед вылетом.

— Зря. — Он положил фляжку на стол. — А я вот не летаю теперь трезвым. Принципиально. Все равно подыхать в этих проклятых снегах, так хоть веселее. Ну, за Фатерланд! — Он залпом влил в себя шнапс. — Вы давно летаете?

Землянку тряхнуло, громовой раскат взрыва ударил по ушам. Минут пять землянка ходила ходуном, потом все стихло.

— «Иваны» развлекаются, — ругнулся сквозь зубы Венк, отряхивая пыль с шинели.

— Да. Тут с сентября, а до этого — Голландия, Норвегия, Крит, — продолжил Дитрих, прихлебывая горячий чай. — Но такого, как тут… Это хуже, чем ад.

— Ты прав, старина. — Венк закурил, не забыв угостить папиросами недавних приятелей. — Поначалу было еще так-сяк. А сейчас! На истребительное прикрытие надежды мало. Эти чертовы любимчики Геринга делают «дранг нах хаузен» при первом намеке на русские истребители. Марсейль, Бакгорн, Хартманн[41]… Кавалеры Рыцарского креста. И где они? Захотел — сел в самолет, полетел на «свободную охоту», посбивал сколько хотел, и обратно. А обычные пилоты лямку тянут…